Магацитлы

Лось лизнул иней на брезенте, вспомнил о своем заплечном мешке, достал флягу и глотнул спирту. Огненный клубок прокатился по пищеводу, вышиб слезу из глаз, перехватил дыхание. Зато уже через несколько секунд дрожь ушла из закоченевшего измученного тела.

Лось помахал руками, согреваясь, сделал полсотни приседаний и забрался в лодку. Пробормотал глубокомысленно:

– Вот мы и снова вдвоем – я и одиночество… Судьба, что ль, такая? Или я прогневал Бога своей глупостью? Все пытаюсь войти в одну и ту же реку…

И тут же пришла тревожная мысль: Аэлита жива! И она в опасности! Надо немедленно лететь спасать ее!.

Лодка взлетела, шелестя уставшими винтами. Горизонт распахнулся вширь. Мечта снова поманила Лося пальцем. Мечта, смысла которой он так и не понял. Впрочем, это было уже неважно. Или пока неважно. Его жизнью управлял закон поиска недостижимого, и пока сердце любило, а легкие дышали – надежда дойти до цели оставалась.

Прошел час, другой…

Горы, скалы, ущелья, хаос каменных изломов и осыпей…

Мелькнуло озеро, домик на берегу.

Горы стали круче, пропасти – шире и мрачнее, ущелья – извилистей и глубже. На склонах большинства вулканов лежал снег. Подумалось: не пропустить бы Белую гору, здесь почти все горы белые от снега и льда.

Но гора вскоре нашлась – огромная, как вулкан Олимп, видимый в телескопы даже с Земли, только она действительно была рассечена надвое гигантской трещиной, разорвавшей плато на сотни километров.

Лось повел лодку вокруг горы, вглядываясь в пестроту теней, ям и скальных выступов.

Лодка с трудом угнездилась на бугристом выступе перед зевом пещеры. Из ее глубины доносилось некое нехорошее шуршание, волнами вырывалось тепло. Зябко ежась, Лось вошел в темную дыру, постоял, привыкая к полумраку. Пол покрыт слоем гальки и ракушек.