Лучший друг моего парня 2

Моя рука лежит на теплой мерно вздымающейся груди Мирона. Его покоится на моем бедре, вторую он положил на лицо прикрыв глаза от света пробивающегося через щели в шторах. Это ночью мне казалось, что они плотно закрыты и не пропускают света, дневное солнце через них пробивается отлично, заливая лучами не привычно светлую и не знакомую комнату.

Теперь я могу хорошо его рассмотреть. Сухие потрескавшиеся губы. Спутанные волосы, длинные пряди челки разбросаны на подушке. На подбородке ссадина и мне до зуда в пальцах хочется до нее дотронутся.

Только жалко будить. Гейден спит крепко и пока он восстанавливается после бессонной ночи, все еще длиться наш момент. Только наш, где мы были вдвоем против целого мира. Где он защитил меня, спрятал у друзей и вернулся ко мне.

На глаза набегают слезы. Приходится закусить нижнюю губу, чтобы окончательно не разреветься.

Я так сильно люблю его. Бороться и отрицать этого больше нет смысла.

Аккуратно приподнимаюсь на локте и отодвигаюсь. Мирон громко выдыхает, хмурится, замираю, боясь что все-таки разбудила.

Но нет, Гейден, меняет положение тела устроившись удобно на животе и обнимая двумя руками подушку, на которой я только что спала.

Скольжу взглядом по умиротворенному лицу парня, стараясь запомнить каждую деталь. Пусть этот миг на всегда останется со мной. После черной полосы всегда идет белая. Вчерашний вечер был чернее самой темной ночи, пришел Мирон и вопреки тому, что он ассоциируется у меня только темнотой, принес с собой свет.

Костяшки пальцев на обоих его руках припухли и покраснели.

Не удержавшись, наклоняюсь и целую каждую, а затем встаю с постели, оставив Мирона досыпать в одиночестве.

В квартире пусто и тихо. Хозяева, судя по холодной турке с остатками кофе на плите давно ушли.

На диване в гостиной лежит стопка одежды, все с бирками. Белая толстовка с розовым принтом в виде кляксы, обычные синие джинсы и даже носки.

Чувство благодарности волной поднимается внутри. Катя слишком добрая. Пустила к себе ночью домой не знакомую девушку, приютила, снабдила одеждой и даже приготовила завтрак.

В сковороде я нашла омлет с овощами, а на журнальном столике деньги.

Три оранжевые купюр, прижатые сверху декоративной белой свечой. Несколько секунд смотрю на этот натюрморт, борясь с нахлынувшим отвращением. Никогда не думала, что бумажки, которыми я так стремилась обладать, будут вызывать во мне такие чувства.

Огибаю стол по дуге, стараясь держаться подальше от денег. Беру только одежду.