Хирургия мести

 — Да, я была на почте, получала посылку… но я не могла его там оставить, меня операторы знают, уже позвонили бы… да и адрес ведь в паспорте есть…

— Даже если вы его потеряли, Анастасия Евгеньевна, это никак не мешало вам два месяца назад съездить в Саратов, — не отступал следователь.

О черт! Ну, что стоило подумать и не ляпать про две недели, а? Ну скажи ты, что давно не видела, а сколько — не помнишь! Полезла с конкретикой, дура!

— Погодите, — вмешался участковый.

— Стойте, стойте! — уцепилась я за эту мысль, как за соломинку, в душе поблагодарив участкового за такую подсказку. — Конечно! Никакой паспорт я не доставала на почте, мне же прислали код, я назвала, и оператор посылку выдала!

— Сколько цифр в коде?

— Что?

— Сколько цифр в присланном коде? — повторил следователь.

— Пять.

— Да, верно, пять, — пробормотал он. — Ладно, допустим. Название N-ск говорит о чем-то?

Это название говорило мне о многом. Это город, в котором живет Стаська и по удивительному стечению обстоятельств живет и Павел.

— Там живет моя подруга, — устало вывернула я. — Я была там лишь однажды, много лет назад.

— Удивительная вы женщина, Анастасия Евгеньевна, — протянул следователь, внимательно глядя на меня.

— Нет.

— Я так не думаю.

— Знаете что, Максим Максимович? — вскипела вдруг я. — Хотите, я вам объясню, как такое может получиться? Очень просто — когда человек нигде не работает, живет на иждивении мужа, не имеет собственных денег, у него крошечный круг общения — всего-то одна подруга, которая сама имеет возможность прилетать сюда несколько раз в год. У человека нет ничего в жизни, кроме мытья посуды, варки каши и стирки белья, понимаете? Ничего! И все мои поездки закончились в тот момент, когда я перестала работать в пресс-службе мэрии и перестала быть личным имиджмейкером у людей, способных оплатить такие услуги, это вам ясно?! Вот этой сраной сумке почти двадцать лет! — выкрикнула я, тряхнув потрепанной «Прадой» перед самым лицом немного растерявшегося следователя.