Хирургия мести

Когда дребезжание прекратилось, я закрыла глаза и даже задремала. Но телефон зазвонил снова, пришлось встать и взять трубку. Это оказался Матвей:

— Ну что, ты закончила?

— Кажется… осталось в историю описание операции записать.

— А дома ты не можешь это сделать?

— Мы, кажется, договаривались…

— Ну, сегодня можно сделать исключение. У меня новость.

— Да? Боюсь спросить.

Матвей рассмеялся:

— Ты стала очень пугливой, когда это не нужно. И наоборот.

— Матвей…

— Не переживай, новость хорошая — статью нашу хотят опубликовать в одном из европейских медицинских журналов.

— А-а, — совсем равнодушно протянула я. — Ну, отлично.

— Я не понял…

— Матвей, я что-то устала.

— Так я же и спросил — закончила? Тогда переодевайся и выходи, я тебя жду у шлагбаума.

— А внутрь что ж не заехал?

— Так не пускают! — расхохотался муж. — Начальник охраны так и сказал — извини, мол, Матвей Иванович, все понимаю, но пропустить не могу. Дисциплинка у тебя, дорогая.

— Разве плохо? Я быстро, переоденусь только.

Дома я, не утерпев, рассказала Матвею о свертке, который попросила меня убрать в сейф Станислава Казакова.

— И ты до сих пор думаешь, что я ошибся и поддался панике только потому, что прошел через подобное?

— Теперь не думаю. Более того — я уверена, что у нее была веская причина для такого шага, — отозвалась я, помешивая ложечкой чай. — Я сегодня немного в интернете с утра посидела, кое-что нашла. Так вот, я считаю, что поступила абсолютно правильно, не отказав ей в операции.

— А если к тебе придут из соответствующих структур? Не боишься?

— Чего? Если никто не мог защитить эту женщину — а вот поверь, я чувствую, что ее есть от кого защищать, — то я сделала это. Чего мне бояться?

— Ох, доиграешься ты, — покачал головой Матвей. — Прихлопнут и клинику твою, и научные разработки.

— Прекрати, Матвей. Ты отлично знаешь, что ничего не случится. Я могу предоставить историю, там есть запись психолога. Никем не доказано, что Казакова осознавала, как именно изменится ее лицо из-за желания кое-что в нем подправить.

— Ну, дай бог, — неопределенно отозвался муж. — Очень надеюсь, что ты права.