Мачо чужой мечты

 — А что, люди еще вспоминают то происшествие?

— На чужой роток не накинешь платок! — развел я руками.

— Верно, но я думала, все давно забыто! История случилась черт знает когда! И мама не виновата. А он ответит за все!

— Кто? — потерял я нить разговора.

Лира моргнула, потом сдвинула брови и решительно ответила:

— Вяльцев!

— Андрей?

— Да!!!

— Актер? Звезда телесериалов и прочих лент?

— Именно он! — зло рявкнула Лира. — Я его погублю! И ведь почти добралась до него! Осталось лишь проверить! Совсем близко подошла! А тут с Дубовиком такое! Жуть!

Внезапно Лира захлопнула рот, потом, сделав шаг назад, спросила:

— Если вы не из милиции и не пришли арестовать меня, то откуда взялись? Чего хотите?

— Мы можем сесть?

— Конечно, — кивнула Лира, — идемте в гостиную.

Устроившись в старом, но очень удобном кожаном кресле, я вынул визитку, дал ее Лире и вкратце рассказал о деле Сони Умер.

— Значит, полагаете, Андрея подставили? — протянула Лира, выслушав рассказ. — Насолил он всем крепко, мерзавец.

— Вы забываете о несчастной, убитой женщине, Соне Умер, — напомнил я, — и о мальчике Марке, который в раннем детстве остался без родителей.

— Я тоже осталась без родителей, — эхом отозвалась Лира, — ничего, выжила! Не работать бы мне никогда официанткой, будь мама или папа живы! А все он! Андрей!

— Да что вам сделал Вяльцев?

— Более десяти лет назад он убил моих родителей.

— Вы ошибаетесь! Андрей молод, он никак не мог совершить то преступление.

— Ха! Юрке здорово за тридцать пять! Просто он щуплый, черты лица мелкие, вот и смотрится мальчиком. Крохотная собачка до старости щенок.

— Юрке? Но Вяльцева зовут Андреем!

— Верно, но он Юра.

— Кто?

— Да Вяльцев ваш распрекрасный! Юрий Алексеевич Оренбургов-Юрский!

Я старательно закивал головой, делая вид, что все понял. Лира внезапно улыбнулась.

— Сейчас объясню, есть, правда, некоторые сомнения… Но, думаю, я не ошибаюсь.

Я притих в кресле, а Лира, сцепив руки на колене, начала рассказывать."

"Алексей Николаевич Оренбургов-Юрский был признанным художником. В юности он, как многие, испытывал трудности, поэтому работал литсекретарем, но в зрелые годы обрел материальное благополучие. Картины Юрского, слегка кондовые, по-советски правильные, вызывали презрительную усмешку у диссидентствующих эстетов.