Мачо чужой мечты

Может, Господь задумывал людей как самоизлечивающиеся организмы? Экзальтированная Николетта и нервная дамочка в тунике могли при контакте с окаменелым тортом почувствовать временное улучшение здоровья, но наглые мужики с фотоаппаратами! А они, между прочим, несли чушь похлеще маменьки.

— Зуб самозапломбировался, — заявил лысый толстяк в жилетке со множеством карманов.

— Эрекция офигительная, — хохотнул парень с камерой, — ваще я и раньше не жаловался, но сейчас!

— И еще волосы растут, — добавил толстяк, хлопая себя по обширной плеши.

— Пока кудрей не видно, — не выдержал я.

— Так изнутри щекочет, — не сдался идиот, — скоро вылезут.

Деля встала.

— Хорошо. Мне пора. Сашка, бери метеорит, и уходим.

Прислуга заморгала:

— Чего брать?

Николетта прижала к себе сумку.

— С какой стати вы решили присвоить мой камень?

Деля прищурилась:

— У мужа и жены общее имущество, так?

— Верно, — закивала маменька.

— Владимир мой… мой…

Деля заколебалась, слово «сын» ей явно не хотелось произносить. Я с интересом наблюдал за бабусей: что перевесит — желание казаться нимфеткой или жажда популярности.

— Сын, — решилась Деля, — а мать и ребенок неделимы, следовательно, раз камень Владимира, то он и мой. Сашка, бери сумку!

— Эй, эй, — завопила маменька, — минуточку! Бисерная оправа стоит дорого и…

— Сашка, — легко переорала маменьку Деля, — отдай Элен тряпку, забери содержимое, и уходим.

— Я не Элен! — взвизгнула Николетта.

Деля уставилась на супругу сыночка.

— Марфа? — с легким сомнением спросила она.

Николетта стала свекольно-синей.

— Ах да! Нико! — взвизгнула Деля. — Господи, всех и не упомнить. Жен полно, мать одна, камень я забираю.

— Он влетел в мою квартиру! — завизжала маменька.

— И стал общим имуществом, — пожала плечами Деля.

— Не отдам! — заорала Николетта.

Журналисты в полном восторге защелкали фотоаппаратами, на их лицах застыло выражение неприкрытого счастья.

— Имущество делится пополам, — топала ногами маменька.

— Отлично, — мгновенно отреагировала Деля, — распилим камень на равные части.

— Э нет! — не согласилась маменька. — Тебе одна треть!

— Почему? — оскорбилась Деля.