Лжепринцесса для Драконов

И рад, что мне не придется их принимать.

— Потому что не наследный принц?

— Ага, — сказал это так весело и беззаботно.

— И никогда не хотел?

— Зачем? Я слишком люблю свободу. Знаешь какого дракону протирать хвост на троне, когда хочется расправить крылья?

Догадываюсь.

— Помню твои слова что нет ничего лучше полета.

— А ты заявила, что земля под ногами лучше.

— Больше так не думаю, — призналась я. — Были бы крылья, полетела бы.

— Все еще можешь взять мои.

Вот не откажусь. Не в этот раз. За полеты в измене не обвиняют.

"— Давай! — мое резкое согласие, однозначно, застало блондина врасплох. Он соизмерял меня удивленным взглядом и хотел было обратиться на радостях, но одумался в последний момент.

— В тебе говорит бунтарка, — покачал головой Эмбер. — Это неправильно.

— Эта бунтарка хочешь нарушить лишь маленькие правила, раз уже не может изменить мир, — поделилась я.

— Тогда давай нарушим другое? — шепнул Эмбер, опустившись к самому уху.

Тепло его приблизившегося тела укрыло мою продрогшую уставшую плоть. Крепкие руки нежно, медленно и осторожно заключили в объятия, и я словно очутилась дома. В том самом доме, которого у меня никогда не было.

Стало так уютно, что все тревоги на миг отошли на второй план. Я уткнулась носом в плечо, и захотела скинуть с себя все щиты, всю броню и оружие и стоять беззащитной и слабой, зная, что мне не нужно обороняться перед Эмбером.

Его острый аккуратный нос скользнул по моей щеке, обдавая не жаром, а легкой прохладой, вопреки ожиданиям. Немного влажный лоб уперся в мою голову, а глаза оказались так близко, что я без труда могла разобрать круговорот блестинок в их серебрённом мерцании.

Но манили не только они. Манили губы, которых я давно хотела коснуться, и даже однажды позволила себе, но … только не о Дарко сейчас!

Приоткрытые мягкие губы, обдающие нежным дыханием.

И он принял с жадностью мой поцелуй, трепетно обнимая мои губы своими влажными губами и увлекая глубже. Я чувствовала привкус мяты и меда и медленно таяла в его руках. Не знаю, что может быть на свете нежнее, чем этот сладкий и короткий поцелуй.

— Софи, — шепнул он, оторвавшись, и прижав меня всю к своей груди.