ЛВ 3 (СИ)

«У мага твоего сила тоже росла, — вдруг вспомнил лешенька. — Скачками, волнами, но росла. Вспомни, как избенку твою развалил».

Вспомнила, да и улыбнулась невольно.

А лешеньке так ответила:

«Возможно от того магов на территории лесов Заповедных пущать не полагается?».

«Возможно, — согласился леший. — В Гиблый яр пойдешь?»

Хотела сказать «да», а только… вспомнила страх-тревогу Агнехранушки, вспомнила, да и сказала:

«Нет».

«Это правильно, восстановиться нужно».

«Нужно», — согласилась я.

И пошла на луга Заповедные. Стада мои росли.

Заглянула в посадки — леса мои тоже росли.

Сады проверила — и сады росли. Все, окромя яблоневого — тот до самых корней в пепел обратился, и погоревать бы о нем, да только пепел тот питанием для новых деревушек стал, тех что сейчас споро мужики сажали, споро и бережно. Постояла я, поглядела на работу добрых людей, и хоть болело сердце за сад, что сама сажала, сама растила, а жизнь продолжается.

А из головы все лешенькины слова про силу охранябушки и рост ее никак не шли. Как же я того сразу не заметила? От того что архимаг мою силу тянул невольно, да зато основательно, или от того, что слишком мало времени в лесу моем провел, чтобы я рост силы его подметила? И не жалко мне было сил для Агнехрана, совсем не жалко… о другом мысли были — то, что во яру Гиблом лешего погубило, оно ведь тоже почитай что в лесу Зповедном обретается.

С трудом удержалась от того, чтобы в Гиблый яр наведаться. С большим трудом, да только… случись что, Агнехран узнает и… расстроится ведь, опять переживать будет, и не спать, и…

«Ярина, — позвала чащу свою».

Та явилась вмиг, материализовалась возле меня кошкой дикой в серую полоску, посмотрела вопросительно.

«Сила яра растет?» — спросила у чащи.

Та закивала, да явно хотела мне все показать, приплясывала в нетерпении, но мне ее радость сейчас на корню уничтожить придется.

«Останови это», — приказала Ярине.

Та замерла.

«Останови, — приказала непреклонно. — Всю силу леса пробуждающегося втягивай в себя, всю абсолютно».