Лунные драконы

Наверное, потому что дачный сезон уже давно закончился. Они вышли на маленькой, затерянной в лесу станции.

– Пару километров придется пройти пешком, – сказал Сергей. – Вы не возражаете?

Она не возражала. День выдался слишком погожим, чтобы бояться пешей прогулки. Солнце светило не по-зимнему ярко, на ослепительно белый снег становилось больно смотреть. В воздухе пахло весной. И даже легкий морозец был кстати.

Через полчаса они вышли к деревеньке, прилепившейся к берегу замерзшего озера. Полина присмотрелась – что-то было не так в этой пасторальной картинке, чего-то не хватало.

– Странная какая-то деревня.

– Это не деревня. Это что-то вроде дачного поселка для военной элиты, – пояснил тот. – Летом в здешних местах классная рыбалка, а зимой сюда редко приезжают. Только поохотиться или водочку на природе попить.

– И как же такое хозяйство без охраны?

– А кто сказал, что нет охраны? Вон видите домик на окраине? Там постоянно солдаты дежурят.

– Хорошая у них служба, – усмехнулась Полина.

– Еще никто не жаловался. Тепло, тихо, жратвы завались. Намного лучше, чем на учениях уши морозить. Вы не находите?

– Ну, если тепло и жратвы завались...

– А вон там конезавод, – Сергей махнул рукой куда-то в сторону леса. – Там кончается лес и начинается луг.

Катание удалось на славу. Полина не преувеличивала, когда говорила, что умеет держаться в седле.

– Ай да молодец! Ну просто джигит, а не девка! – восхищался Андрей Степанович, отставной офицер и директор конезавода. – Серега, ты только посмотри, как Ворон ее слушается! Нет, ну ты посмотри! Меня, стервец, так не слушается, как эту пигалицу!

Андрей Степанович закряхтел, поудобнее пристраивая раненную в Афгане ногу, с нежностью посмотрел сначала на гарцующего жеребца, потом на раскрасневшуюся от скачки Полину.

– Эх, мне бы парочку таких вот лихих да умелых! Открыл бы школу, ребятишек бы учил. Да и лошадкам моим общение.

Сергей слушал Степаныча вполуха. Слишком красивое, слишком захватывающее это было зрелище – Полина верхом на вороном жеребце. Легкость и непринужденность, с которой она держалась в седле, не приходят сами собой. Где-то она долго этому училась.