Лунные драконы

Вернее, это друзья ждали объяснений, а он ничего объяснять не собирался. Алка дулась, смотрела сквозь него, нервно курила в школьной подсобке. Кухто и Лоб приставали с дурацкими вопросами. Сергей не обращал внимания. Он ждал вторника. По вторникам у них был урок французского."

"Во вторник Сергея вызвала к себе директриса. На следующей неделе должна была состояться олимпиада по биологии, и ему, как победителю городской, предстояло в ней участвовать. Директриса была непривычно добра и приветлива, говорила о масштабности и архиважности возложенной на него миссии, о блестящих горизонтах, которые откроются для него в случае победы.

Дверь в класс распахнулась резко и неожиданно, Сергей едва усел отскочить в сторону. Из класса выбежала Полина, отчаянно махнула рукой в ответ на его «здравствуйте», бросилась прочь по коридору. Сергей замер, растерянно наблюдая, как подол нелепой длинной юбки метет грязный пол, сердце сжалось от недоброго предчувствия.

Он все понял, едва переступив порог класса. На учительском столе стояло ведро с картофельными очистками. На доске корявым почерком Лба было выведено: «Подайте бедной Полине на пропитание!» Одноклассники возбужденно переговаривались. Лоб и Санька радостно лыбились, а Алка с делано равнодушным видом подкрашивала губы.

– Что ж ты опоздал, защитник сирых и убогих?! – Она закрыла помаду, с вызовом посмотрела на Сергея.

– Заткнись! – Алку захотелось придушить тут же, на месте.

– Серый, ты чего? – Кухто перестал лыбиться. – Мы ж пошутили.

– И ты заткнись.

– А то что?

– А то одним убогим станет больше.

Урок был сорван. Полина рыдала на плече у Светы, и никакая сила в мире не могла заставить ее вернуться в класс.

– Вот уроды! Вот скоты! – шипела Света, гладя ее по голове. – Ну, я им покажу...

– Кому покажете, Светлана Ивановна? – в учительскую вошел Виктор Павлович.

– Да одиннадцатому «Б»! Довели, скоты, Полину до ручки! – буркнула та. – Только, пожалуйста, не говорите, что во всем виноват наш либерализм.

Он пожал плечами, внимательно посмотрел на заплаканную Полину и, не говоря ни слова, вышел из учительской. А ровно через пять минут одиннадцатый «Б» в полном составе маршировал по школьному стадиону в противогазах и с учебными автоматами Калашникова наперевес.

После устроенной экзекуции одиннадцатый «Б» присмирел.