Лунные драконы

Она сидела на неудобном стуле, кутаясь в белый больничный халат, и не отрывала взгляда от человека, лежащего на высокой, похожей на операционный стол кровати. С забинтованным лицом и загипсованной рукой он был похож на мумию. Кажется, он спал. Ядвига боялась пошевелиться – пусть спит, ему нужно много сил. Вдруг мумия вздрогнула, застонала. Ядвига встрепенулась, подалась вперед.

У ее судьбы не было лица, зато у нее были ясные, кристально-прозрачные глаза. Эти глаза смотрели на Ядвигу со смесью тоски и любопытства.

"– Я думал, ты мне примерещилась, – голос был хриплый, чуть слышный. – Черный ангел сменил оперение и стал белым? – Мумия скосила глаза на ее больничный халат.

Ядвига молчала.

– Сними, в черном тебе значительно лучше.

– Как скажешь, – она потянула за тесемки халата.

– Зачем ты меня спасла? – В голосе послышался упрек.

– Так получилось. А что, не нужно было? – Она совсем растерялась и теперь несла всякую чушь.

Мумия заворочалась, послышался скрипучий смех.

– Так получилось! Наверное, считаешь, что совершила благое дело, спасла заблудшую душу?

– Я не знаю.

Она действительно не знала. Не знала, что ответить этому странному, запеленатому в бинты человеку. Не знала, что он хочет от нее услышать.

– Мне больно, – пожаловалась мумия. – Если бы не ты, мне бы уже не было больно, все бы закончилось...

– Прости. – Пальцы запутались в тесемках халата. От острого больничного запаха закружилась голова.

– А ты красивая, – сказала вдруг мумия, в прозрачных глазах загорелся странный огонь.

Ядвига молчала. Ее судьба, полуживая, мучающаяся от боли, сделала ей комплимент, а она, возможно впервые в жизни, не нашлась, что ответить.

– Приходи еще. – Огонек в глазах мумии мигнул и погас.

Ядвига запаниковала, забыв о данном Ильинскому слове «сидеть смирно», вскочила со стула, склонилась над человеком на больничной койке. Долго всматривалась в пропитанные кровью спирали бинтов, пытаясь разглядеть под ними хоть что-нибудь.

– Так ты придешь? – спросил он, не открывая глаз.

Ядвиге показалось, что хриплый голос звучит прямо у нее в голове.

– Я приду. Конечно, приду... – Она поцеловала мумию в бескровные губы и вышла из палаты.

* * *Его звали Аристарх Лисовский. Ему только-только исполнилось тридцать лет. Он был художником, вероятно, талантливым, но непризнанным. Он творил, не заботясь о признании.