Лунные драконы

Мне все равно по пути, я вон бабу Мотю в больницу везу, – он кивнул на «уазик», на заднем сиденье которого действительно сидела сухонькая бабулька. – Поедете?

Милиционер Вася никак не походил на маньяка, и Полина решилась:

– Еду!

Она забралась на пассажирское сиденье, положила альбом на колени.

– Фотографии? – спросил Вася, включая зажигание.

– Гербарий, – улыбнулась она.

«Уазик» прокашлялся и тронулся с места. Бабулька испуганно перекрестилась, а Вася широко зевнул, виновато посмотрел на Полину:"

"– Прошу прощения, ночка выдалась еще та.

– О чем узнала? – переспросила Полина.

– О том, что отца Владимира убили.

Старушка заахала, что-то быстро забормотала. Полина на мгновение зажмурилась, прогоняя видение парящего между деревьями тела.

– Я тут подумал, – Вася бросил на нее быстрый взгляд, – нехорошо это. Ну, то, что я вам раньше все рассказывал, неправильно и это.

– Не надо завтра, товарищ милиционер. – Полина покрепче сжала альбом. – И помогать нам не надо. Мы больше этим делом не занимаемся.

– Да? А что так? – Вася смотрел недоверчиво. – Что, как и меня, отстранили? Типа, рожей не вышли?

– Типа того, – она тяжело вздохнула.

– Всюду одна и та же хрень, – он тоже вздохнул, уставился на дорогу.

Дальше до самого города ехали в молчании, только бабулька время от времени охала и крестилась. Наконец показалась больница, еще совсем недавно бывшая для Полины родным домом. Вася тормознул «уазик» у ворот, помог выбраться старушке, весело подмигнул Полине:

– Подождите меня, я быстро. Сдам бабу Мотю местным эскулапам и отвезу вас, куда скажете.

– Мне бы на автовокзал.

– На вокзал так на вокзал. – Поддерживая бабульку под локоток, он направился к приемному покою.

Полина посмотрела на окна неврологического отделения. Может, зайти к Игорю Владимировичу, поблагодарить за все, попрощаться? Позже, решила она после долгих раздумий. У нее еще будет возможность отблагодарить доктора за все, что он для нее сделал.

* * *...Ох, какой же он был дурак! Как же мог не предусмотреть такую возможность!

Комната Полины была пуста: аккуратно заправленная кровать, на кровати – записка.