Лунные драконы

 – Дите, оно Богом данное! Рожать тебе надо, Поля, и все тут!

– Единственное, о чем я жалею, – сказала Ядвига, раскуривая трубку, – это о том, что у меня нет детей.

– А ну гасите папиросы! Обе! – опомнилась тетя Тося. – Ей теперь вредно дымом дышать.

Ядвига улыбнулась, отложила трубку в сторону.

– А вот меня больше волнует, кто отец этого ребенка? – Света выбросила в окно недокуренную сигарету, вопросительно посмотрела на Полину. – Ты знаешь, от кого беременна: от отца или от сына?

Тетя Тося ахнула, сердито застучала спицами.

Ядвига задумчиво рассматривала серебряный браслет на своем запястье: два дракона, пустое ложе для камня. Странное украшение, совсем ей не подходящее.

– Я беременна от Сергея. – Полина оторвала взгляд от браслета, присела к столу, сжала виски руками.

У нее не было сомнений, потому что она знала то, чего не знала ни одна из этих женщин. Сергей Викторович Полянский как мужчина был несостоятелен. Он решил, что с Полиной у него все получится, что она особенная, а она его подвела.

Он избивал ее долго, вымещал на ней свою боль и свою ненависть, а потом заперся в ванной и не выходил очень долго, почти до самого утра. Полина не уходила – ждала. Нет, не извинений, а обещания. Полянский пообещал...

– Хорошо, с ребенком все ясно, – сказала Ядвига. – А как ты собираешься поступить с отцом ребенка?

– Никак. – Полина пожала плечами.

– Он имеет право знать.

– Ядвига, даже Света усомнилась в его отцовстве! Он мне не поверит.

– А ты попробуй. Не ради себя, ради ребенка.

 – Ядвига вздохнула. – Унижайся, проси прощения, на коленях ползай. Нельзя вот так просто...

Полина кивнула, сказала с невеселой усмешкой:

– А я уже просила, и на коленях ползала, и унижалась...

...Это случилось в тот день, когда Полина поняла, что беременна. Она поехала на конезавод к Степанычу.

– А Сережки нет. Взял Бурана и умчался куда-то. – Степаныч смотрел на нее с жалостью. – Посиди со мной, Поля, он скоро вернется.

– Спасибо, я пройдусь. Может, встречу его.

Полина брела по лесной дороге, когда услышала топот копыт.

Буран, самый неуправляемый, самый своенравный из всего табуна, мчался прямо на нее. Анабиоз, который позволил Полине как-то жить все это время, сделал ее бесстрашной. Если она сойдет с дороги, то потеряет единственный шанс поговорить с Сергеем.

Буран остановился в нескольких метрах от нее, с сердитым ржанием взвился на дыбы, загарцевал на узкой дороге.

– Что ты здесь делаешь? – Сергей не спешился, смотрел сверху вниз.