Лунное молоко

— Инга! — Монаху начала надоедать пустая трепотня. — Давай так — возвращаемся в лес, находим их дом, а потом действуем по обстоятельствам. Договорились?

— Как скажешь, малыш, — Инга повела плечами. — Но главная роль всё равно будет твоя. Бабки — спецы по добрым молодцам.

Почему она говорит — бабки? — подумал Монах. Судя по намёкам, знает, что это Яга. Намеренно скрывает от меня? Снова проверяет? Ладно, всё выяснится в процессе. Главное найти избушку и Марфу. А уж забрать от Яги он её постарается обязательно, и не такое проходили.

Про Юльку Монах почти не вспоминал, всё равно ничем не мог ей сейчас помочь. Разве только позаботится о её младшей сестре. Тем и занимался.

— Ну что, будем отчаливать? — Инга поправляла ресницы перед крохотным зеркальцем. — Ты готов к переменам?

— С тобой — всегда! — с придыханием проговорил Монах и тут же отругал себя за это, дразнить Ингу в его планы совершенно не входило. — Командуй. Ты знаешь, как отсюда выбираться?

— Элементарно, — Инга щёлкнула пальцами, и откуда-то издали донеслось знакомое стрекотание.

* * *В доме старух было жарко натоплено. От развешенных на широкой балке засохших пучков шёл терпкий травяной дух. Спинки крепких стульев и ножки мощного стола украшала затейливая резьба. Марфа никак не могла понять, что за символы изобразил неизвестный мастер.

Тощий чёрный кот с оторванным ухом умывался перед печкой, изредка поглядывая на Марфу.

— Поешь, деточка, — Незабудка подсовывала Марфе тарелку с духовитой грибной похлёбкой. — После баньку протопим, попаримся с тобой.

— Не буду я париться, — Марфа отворачивалась от аппетитно благоухающего варева. — И грибы ваши не буду. Верните меня к Юльке! Вы не имеет права меня здесь удерживать!

— Вернём, вернём, не беспокойся! Вона как раскраснелася вся, прям огнец! — Незабудка налила в стакан что-то розовое и поставила рядом с тарелкой.

— Врёть. — хрипловато проинформировал кот. — Не было там медведя. И малины не было. Из засушки сварила. Из стыренных запасов.

— У кого стыренных? У кого стыренных? — заверещала бабка. — Поговори мне, негодный!

— У лешачихи, от кого ж. Я сам и потырил.