Лунное молоко

На одном был напялен перевёрнутый горшок, на другом — старый дырявый валенок, ещё на парочке — чьи-то небольшие рогатые черепушки. Совсем рядом тревожно шумели деревья, и небо было как у холма — низкое, серое, глухое.

— Опять ваши шуточки? — насторожилась Юлька. — Решили меня поморочить?

Доброхожий странно дёрнулся и, не отвечая, побрёл к избе. Он сильно горбился да приволакивал ногу.

— Мы на месте, да? — Юлька робко двинулась следом. — Здесь живёт ваш хозяин?

Она внезапно оробела, настолько сильно, что зубы выдали дробь.

Он прошёл сквозь хлипкую калитку, поднялся на шаткое крыльцо.

Юлька чуть задержалась в проходе — засмотрелась на странные черепа. Чуть приплюснутые и вытянутые, они производили неприятное впечатление, но отчего-то притягивали Юльку.

Дверь заскрипела, и доброхожий вошёл в избу.

Юлька заспешила за ним, поднялась по постанывающим ступенькам.

Деревянная крыша-навес совсем рассохлась от времени и так сильно наклонилась, что Юлька едва не задела её головой.

Внутри было темновато и вонюче — настолько сильно, что Юлька едва сдержалась, чтобы не зажать нос.

Грязный пол. Заваленная посудой столешница. Давно немытые окна. Паутина, висящая по углам лохматыми спутанными комками.

Юлька лишь мельком отметила печальные следы запустения — взгляд её снова остановился на доброхожем.

Он стоял посреди комнатушки, такой же как раньше и одновременно не такой. Лицо было будто бледнее и угрюмее. Нечёсаная борода паклей спускалась на грудь.

И одежда на нём была другая, смахивающая на застиранную рабочую робу.

— Здравствуйте, — зачем-то прошептала Юлька, и он опять усмехнулся.

Почему он молчит? Почему так странно смотрит?

При всём желании Юлька не смогла бы описать этот взгляд — ускользающий, неуловимый. Дядька смотрел прямо на Юльку, но глазами с ней не встречался!

Что-то было не так! Совсем не так!

Пауза затягивалась, и Юлька занервничала ещё сильнее.

Где-то позади закуковала кукушка, скрипнула половица, протопотали быстрые шаги.

Юлька обернулась на звук и ухватила взглядом косматый клубок, подкатившийся к углу и юркнувший под перевёрнутый веник. На пыльном полу протянулся длинный смазанный след да кое-где, редкими горошинами, будто отпечатались копытца.

Сердце шевельнулось под пятками, под волосами сделалось жарко. Захотелось сбежать.