Лучший экипаж Солнечной

 – А кто реактор катапультировал на «Декарде»?

– Байки, – помотал головой старпом. – Фольклор. На «Декарде» полетело охлаждение, и реактор пошел вразнос. Был жуткий пожар, началась паника. Коммандер Фуш тогда погиб, настоящий был драйвер…

– Убили Фуша, ты хочешь сказать.

– Майк, перестань нести околесицу.

– Это вы о чем? – спросила Ива, безуспешно пытаясь разглядеть свое отражение в антибликовом стекле монитора.

– Да так, ерунда. Майк старые легенды вспоминает.

– А ты не слышала? – удивился Фокс.

– Про что?

– Про мятеж на десантнике «Рик Декард».

– Майк! – прикрикнул на Фокса старпом.

– Да что такое, Жан-Поль? Почему это Кенди не может знать таких вещей? Она уже в курсе, зачем мальчикам нужны девочки.

– Вот пусть на этом ее образование и закончится, – приказал Боровский. – А ты, бом-бар-дир, для начала убери свой огонек. До хануки далеко, отсюда не видать.

– Может, я еще и ботинки надену? – предложил Фокс, кривя лицо, но сигару изо рта вынул и аккуратно загасил о стену.

– Отлично, – сказал Боровский. – А теперь марш за ботинками. По обувании – доложить.

– Ай-ай, сэр! Разрешите воздержаться от криков восхищения?

– Бегом!!! – заорал Боровский, и Фокса будто ветром сдуло. Старпом заложил руки за спину и прошелся по рубке. Он ждал вопроса, и тот последовал.

– Действительно был мятеж? – спросила Ива, по-прежнему сидя к Боровскому спиной.

Старпом шумно втянул в себя воздух и снова прошагал от стены к стене.

– Значит, был, – кивнула Ива. – Интересно. Лет семь-восемь назад, да? Я ведь про «Декард» почти ничего не знаю.

– Да тебе и не надо знать, – пробормотал Боровский. – Зачем тебе эта помойка? На флоте и так достаточно грязи.

– А кто-то говорил, что я символ группы F, – вспомнила Ива.

– Группа F чиста, как стеклышко. Как белое платье невесты. Как ты, Кенди.

– С чего ты взял, что я такая чистенькая?

– А мне плевать, – заявил Боровский агрессивно.

– Ничего ты не видел. Ты в обмороке лежал.

– Это официальная версия. На самом деле у меня сердце прихватило. Только смотри, никому не рассказывай, а то старика Боровского вниз спишут. Усекла?

– А то. Не переживай. Я – могила.