Лучший экипаж Солнечной

«Да ну! – рассмеялся преподаватель. – Что ж ты сразу не сказал! Узнаю друга Алекса. Его наш ректор до сих пор без дрожи в голосе не вспоминает. Пошли, астронавт. Считай, я тебя зачислил без экзаменов. И если ты через год не будешь лучшим на курсе, я тебе за лень и раздолбайство голову оторву».

К четвертому курсу за Энди укрепилась репутация блестящего специалиста. Постепенно он входил во вкус – работа с механизмами и электроникой боевых кораблей оказалась не менее тонкой и увлекательной, чем нейрохирургия.

Корабли тоже были в какой-то степени живыми существами, они нуждались в качественной диагностике, и тут Вернеру не было равных. На пятый курс он перейти не успел – за ним приехал знаменитый капитан Успенский, встречать которого выбежало во двор пол-училища. «Poyehali?» – спросил капитан. «Poyehali!» – ответил Энди. Ему вне очереди вручили нашивки энсина, и Успенский забрал Энди на свой дестроер «Хэн Соло». Два сезона патрулирования в Поясе энсину Вернеру засчитали как дипломную практику. Без малого половина экипажа «Соло» была из таких мальчишек, уже носивших мичманские нашивки, но еще не получивших официального сертификата. Как Успенский протаскивал их всех на борт, Вернер так до конца и не разгадал. Но зато тинейджерский экипаж, не обремененный излишней привязанностью к жизни ввиду отсутствия детей и жен, буквально творил чудеса. Ордена и медали сыпались на дестроер как из рога изобилия. Гоняя пиратов и контрабандистов, «Соло» производил маневры, невозможные для судов такого типа, и подолгу ходил с ускорениями, под которыми в других экипажах никто не мог шевельнуть рукой. "

"Потом Энди тонул на «Фон Рее». Потом затыкал собственным телом пробоину на скауте «динАльт». Потом вляпался в большие неприятности на десантнике «Рик Декард», где дважды был контужен и чуть не сгорел. Взрывался на бэттлшипе «Эндрю Виггин». И эта последняя история оказалась концом его славной карьеры. Лейтенант Вернер приобрел дурную репутацию везунчика.

Человека, который выпутывается из смертельно опасных ситуаций. И человека, которого эти ситуации, что называется, находят без долгих уговоров. Его никто не хотел брать в экипаж. Даже коммандер Рашен. Во-первых, у Рашена на «Тушканчике» был полный комплект, а во-вторых, у Вернера в результате многочисленных психических травм здорово испортился характер, и он Рашену несколько раз основательно нахамил.

Вернера забраковал лично Задница, тогда еще не адмирал.