Лучший экипаж Солнечной

Все это хозяйство было построено под его руководством, далось потом и кровью, все было родное, свое. И теперь разваливалось под натиском скрюченных плешивых уродцев, вооруженных копьями и дубинами, но берущих числом и фанатизмом. Две сотни бойцов с длинными охотничьими луками пока что удерживали нападающих на почтительном расстоянии от электростанции, но скоро падет и она. И тогда город кончится. В него уже незачем будет возвращаться тем, кто выживет. Проще начать на новом месте. Да и будут ли выжившие?

– Есть! – сказал помощник, отрываясь от бинокля и протягивая его Виктору.

Де Вилье припал к окулярам. Действительно, с северо-запада в город входили все новые и новые группы мутантов. Кажется, ожесточенное сопротивление людей заставило уродов изменить свои планы. Их главные силы, рвущиеся на Валдай, теперь возвращались, чтобы не оставлять за спиной врага."

"Де Вилье отдал бинокль помощнику, удовлетворенно вздохнул, перевернулся на спину и уставился в голубое безоблачное небо.

Но уничтожить всех мутантов у людей не хватит сил. А значит, угроза будет висеть над русской землей еще лет сто, если не двести.

– Интересно, вся Москва сюда явилась? – пробормотал де Вилье.

– Все здесь, – сказал помощник. – Сколько было, все здесь.

– И чего они поперли? Все же было нормально. А мы им, гадам, еще ножики продавали… Какая все-таки сволочь этот Батька! Колдун хренов…

– Урод, он и есть урод, – вздохнул помощник.

– У нас шансов уйти никаких. Или?..

– Ну что ты, Витя. Кольцо ведь…

– Давай, что ли, тогда попрощаемся.

– Давай, – сказал помощник.

Они крепко пожали друг другу руки, и де Вилье подвинул к себе рацию.

– Адмирал, – сказал он. – Короче, мы свою задачу выполнили. Здесь уродов тысяч десять, и, пока мы живы, они никуда не уйдут.

Ответа он не услышал, потому что с юго-востока на город вдруг налетел горячий шквал, и что-то в небе начало с грохотом лопаться, взрываться и разлетаться на куски. Эссекс бросал шлюпки, как бомбы, – едва затормозить успевали перед самой поверхностью. Водокачка пошатнулась, и де Вилье схватился за поручень.