Лучший друг девушек – Мендельсон

– Видишь, – кивнула в его сторону Настя, – аж подпрыгивает от нетерпения. Ждет, когда ты обратишь на него внимание. А ты переживаешь из-за недостойных тебя типов."

"– Да, он меня не достоин, – еще раз всхлипнула Римма и растянула на покрасневшем лице улыбку. – Вы кого-то ждете? – направилась она к мужчине. Тот вжался в стену, вращая перепуганными глазами по сторонам в поиске поддержки. – Я тоже могу вам быть полезной. В некотором роде я заместитель, но если брать по существу, то, заметьте, лучше меня специалиста не найдете.

«А что, – подумала Настя, глядя на них, – очень даже симпатичная парочка. Совет им да любовь!»

– Очень приятно, – залепетал представительный мужчина, – как удачно я вас встретил, всю жизнь надеялся и вот встретил. С вашего разрешения, Голубцов! Ираклий Андросович…

И он засуетился вокруг Риммы. Настю удивила столь разительная перемена, но дожидаться продолжения беседы она не стала и побежала к себе. Мавр сделал свое дело, Мавр может удалиться. Или Дездемон, если брать современную версию знаменитой трагедии.

Трудовой день не обещал ничего нового, обычная рутинная работа с оформлением документов. Насте и раньше приходилось ею заниматься, торжественные регистрации в загсе проходили начиная с четверга. В обычные дни к оформлению документов подключались все незанятые сотрудники.

– Вот, – в кабинет, толкая впереди себя Голубцова, зашла Римма, – Анастасия Перепелкина, тоже неплохой специалист. Настя, Ираклия Андросовича интересуют некоторые цифры, которыми мы с ним охотно поделимся, не правда ли?

– Для докторской диссертации, – пробормотал тот и с восторгом уставился на Вишневскую, – за последние десять лет! Для большей достоверности данных приходится расширять пределы разумного.

– За сколько?! – изумилась Настя. Только этого ей не хватало, половина документов уже в архиве.

Вот и делай добро людям – они обязательно к тебе вернутся для того, чтобы напакостить.

– Анастасия, – напомнила Вишневская, – сегодня за начальника я, не забывай об этом.

Талант Риммы уводить мужчин был неподражаем. Они словно обкуренные цыплята устремлялись за ней по пятам, чуть ли не отдавливая эти пятки, в неописуемом блаженстве веруя, что ступили на ту стезю, о которой всю жизнь мечтали.