Лозоходец

– Всё, – простонал он сквозь стиснутые зубы.

Телега тряслась по ухабам, и Степан всё больше бледнел. Стопа распухла, наливаясь синевой.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил он, когда мы уже заезжали в больничный двор.

– Запомни, я видел вещи гораздо страшнее этих боёв и понял одно, надо всегда оставаться человеком, в любой ситуации. Возвращайся в деревню, тут тебе делать нечего.

Степан замолчал, задумавшись о чём-то. Подкатив к крыльцу, мы передали мужика медперсоналу, и поехали восвояси.

Глава 47

На обратном пути извозчик заартачился, придержав кобылку, развернулся ко мне:

– Я не нанимался вас тут по всему Свердловску катать, то в больницу, то в Светлую речку и всё задарма норовят.

– Тебе дядька Матвей сказал нас отвезти, – огрызнулся Филька.

– Ты вообще умолкни, шкет, – разозлился извозчик.

Настроение у меня было паршивым и ругаться ни с кем не хотелось. Я молча спрыгнул с телеги и снял с неё Фильку.

– Чего это вы? – тормознул извозчик, который просто решил поживиться за мой счёт.

– Езжай отсюда, – нахмурился я.

– Куда? – он растерялся, не зная, что теперь делать.

– Куда подальше, понял?

Развернувшись, взял за руку Фильку, и скоро мы скрылись в темноте. Извозчик так и стоял посреди дороги.

– Ну, показывай, куда тебя вести? – наклонился к пацану.

– Я не маленький, – насупился он, – сам добегу.

– Филька, ты мне не перечь лучше, говори, куда идти.

Мальчишка хлопнул глазами и ткнул пальцем в сторону темнеющих дворов:

– Там в бараках живу.

Мы прошли какими-то околотками и вышли в маленький двор-колодец с низенькими домишками.

"– Ты здесь живёшь? – спросил я его.

Понятно, почему он не хотел, чтобы кто-то видел его дом. Даже с улицы квартирка смотрелась убого. Треснутое стекло кое-как заклеено бумагой, засиженные мухами окна были прикрыты драными грязными занавесками неопределённого цвета.

– Ну, пока Филька. Всё в порядке?

Он понял, что я имел в виду:

– Да, дядька Бугай. Привык уже, – пацан шмыгнул носом и нырнул вниз по ступенькам, скрывшись за дверью.

Я двинул в сторону базара, думая, сколько ещё вот таких неустроенных детей бродит по свету. И к себе всех не заберёшь.