Лозоходец

Мимо проносились купы заснеженных деревьев. Тайга словно прощалась с нами, напоследок расцветив всеми оттенками золота белоснежные просторы. В них драгоценными камнями виднелась тёмно-зелёная хвоя и янтарная кора деревьев. Мы выехали ближе к реке, где собакам было легче держать с нами один темп. Нарты мягко скользили по насту, а я словно впервые вдохнул морозный, чистый воздух, будто впервые увидел всю ту красоту, что окружала нас. Сегодня жизнь началась для меня заново. В который раз. Неведомые мне силы вели меня по непростому пути, проложенному среди судеб этого мира.

Река, настолько стремительная, что быстрины не смог сковать даже прочный панцирь северной зимы, блестела на солнце тысячами огранённых ветром бриллиантов. Глаза слепило от сияния вокруг. Тайга, будто извиняясь за вчерашнее буйство, выпустила на небосклон щедрое солнце. Стало теплее или так только казалось от адреналина, до сих пор бурлившего в крови.

Неповторимое место, со своей сказочной красотой, где природа не засыпает, а точно преображается, заботливо укрытая морозом белоснежной периной.

Позёмка, расшалившаяся среди деревьев, лепила из сугробов настоящие снежные барханы, украсив их своими причудливыми узорами.

Мир тайны и гармонии, свойственной лишь суровой природе Северного края. На свежем насте заметны следы животных, которые подмечает зоркий эвенк, читая будто раскрытую книгу. Вскоре лес отступает, сломленный человеческой волей. Перед нами открывается полоса вырубки, где стальной змеёй вьётся железная дорога – жизненная артерия этой холодной земли.

Нарты остановились.

– Ступайте, прямо, – указал в нужном направлении Тыманча, – через час выйдете к посёлку.

Я обнял нашего спасителя, ещё раз поблагодарив его за помощь.

– Пусть хранят твою семью ваши боги, – пожелал охотнику напоследок, – мне нечем отблагодарить тебя.

– Не нужно, – широко улыбнулся эвенк, – теперь боги дадут нам хорошую охоту.

Не затягивая прощание, Тыманча вскочил в нарты и умчал вдаль. А мы с Пашкой побрели в сторону посёлка.