Ложь напрокат

– Ты форменным образом изводишь себя. Я понимаю, о чем ты думаешь. – Голос мужа звучал как бы через силу. – Боюсь, что сейчас уже ничего не исправить…

Я взглянула на Димона с благодарностью. Мне ведь много не надо. Пожалели – и хорошо. Моментально возникает желание доказать, что я ни на что не жалуюсь.

– Можно было бы взять тетю Дусю сюда, но тебе пришлось бы оставить работу. А в интернате за ней будет квалифицированный медицинский уход. Если бы мы знали об этом несчастье раньше, прописали бы ее к себе. А потом устроили бы в интернат здесь.

По крайней мере, имели возможность навещать старушку. Только учти, что ей это не надо. Она этого не только не оценит, просто адекватно не воспримет… Вот баран!!!

– Козел, – поправила я.

– Все равно придурок! – заорал Димка и посигналил. Следом возникла жуткая какофония звуков, как в рекламе «Старберса». – Уснул, что ли? Стрелка на поворот целый час горит…

У дома на лавочке привычно сидел пьяненький Колька. Наше появление его несказанно обрадовало. Он попытался встать, но раздумал и махнул рукой.

– Моя жена Зинка – дура!

Боясь, что мы не поверим, подкрепил свои слова энергичным кивком головы. Я испугалась, что она оторвется. Димка поспешил с ним согласиться, но улизнуть нам Колька не дал. Уцепил мужа за полу пиджака и удобно на ней повис.

– Я ей грил! Слышь? Бум получать хазу на конечной стансии. Нет! Дура и есть дура! И че теперь? Отработаю смену. К-как папа… Карло. Надо… расслабиться… – Свободная рука Кольки изобразила пальцами замысловатый жест. – Сяду на Павелецкой и засну.

Проснусь – Красногвардейская, конечная. Еду обратно. Да-а-а… Проснусь – Речной вокзал. Опять конечная. Б-блин!.. – Колька набрал в рот воздуха для продолжения, но его внимание переключилось на здорового черного водолаза, усевшегося в ожидании хозяйки напротив нас. Колька шумно выдохнул и икнул. – Моя жена Зинка – дура! – пожаловался он собаке и отпустил Димкин пиджак. Продолжение мы уже знали. Бедная Зинаида!

На нашем этаже перед входной дверью в общий коридор раскрасневшаяся Наташка с усилием оттирала какое-то пятно на полу.

– Подрабатываешь? – миролюбиво поинтересовался Димон.

– Не вижу повода для веселья, – огрызнулась подруга. – Непонятно, откуда взялось. Смотрите… – она отняла швабру, и я удивленно протянула:

– Черт с рогами…

– А по-моему, собачья морда, – возразил Димка. – Надо же! Художник – господин случай!

– Не оттирается, зараза. Ни порошком, ни отбеливателем, ни гелем для туалета. Дурной знак!

Димка хохотнул и ушел.