Ложь напрокат

– Все правильно, – печально сказал сын, наблюдая за процессом мытья посуды. – Мы с тобой, Алеха, живем в трудное время, когда некоторые родители готовы обнести куском собственных детей. Сэкономить на них, чтобы пустить пыль в глаза нужным людям.

Димка молча вышел на лоджию и вернулся с коробкой.

– Это что? – испугался сын.

– Сэкономленный кусок. – Димка был краток.

– Да разве ж можно все это съесть? – удивилась Алена бисквитному совершенству.

– А что делать? – развел руками сыночек. – Вот я и говорю: некоторые родители, но не наши… Алеха! Не стой истуканом.

Помоги мамочке с посудой. Я бабуле всегда помогаю – вылизываю тарелки дочиста. Никаких проблем с мытьем!

Я долго ждала нравоучений от мужа. Не дождалась. Это слегка нервировало, поскольку не вписывалось в стандартные рамки.

– Ты поедешь завтра к Корольковым? – заискивающе спросила я у него.

Он оторвался от какой-то статьи в журнале, задумчиво посмотрел на меня:

– Пожалуй, неудобно не поехать… Зря ты мне всю правду не сказала. Листратов решил, что я тебя терроризирую, поэтому ты вынуждена изворачиваться и лгать.

Но сама подумай – есть ли у тебя кто ближе меня? Детей я не имею в виду.

– Нет, – честно ответила я. А про себя подумала: «Именно поэтому я и не говорила всю правду».

Воскресенье началось совсем не так, как мы планировали. В десять часов мы уже были на кладбище. У могилы Ольги плакали все. Кроме Татьяны. И это было страшно. Даже Наташкин Борис, который толком так ничего и не понял, прослезился. Голый глиняный холмик без венков и фотографии выглядел заброшенным: Сергей предусмотрительно очистил могилу и через полчаса на нее легли два новых венка с траурными лентами – от сестры и близких друзей.

Через неделю сюда добавится новый венок с надписью: «Любимой Олечке от родных». Его привезет Оксана.

Как оказалось, нам с Наташкой ничего не пришлось объяснять Танюше. Это сделал Сергей. Ее реакция была на удивление спокойной.

– Я давно поняла, что погибла моя сестра. После разговора с бабушкиной подругой Ларисой Никифоровной никак не могла успокоиться.

Оля была похожа на меня как две капли воды. Так с чужими людьми не бывает. Странное состояние… Разум говорит, что Оля погибла, а в душе все равно живет надежда на то, что это нелепая ошибка – «этого не может быть, потому что не может быть никогда…». Не волнуйтесь, истерики не будет. Просто я не смогу больше смеяться…

Помощник прокурора Листратов свое слово сдержал – восполнил пробелы в изложенной мной истории преступления.