Ложь напрокат

Она как раз и воцарилась за стенкой. А спустя какое-то время раздался душераздирающий женский крик. Так обычно вопила ее дочь, увидев на даче мышь. Укоризненно покачав головой, пожилая женщина засеменила на лестничную клетку. Дверь в квартиру профессора была приоткрыта. Это ее насторожило, но не очень испугало. Страшнее блокады не было и не будет ничего. Орал явно не Юрий Рудольфович. Может, он одумался и пригласил домой какую-нибудь порядочную одинокую женщину. Кто знает, что там между ними… Не решаясь окликнуть соседа по имени, она осторожно сняла слетающие с ног тапочки и в одних носках осторожно прошла вперед.

Кухня была пуста. Двери в спальню и большую комнату закрыты. А вот детская, как звала ее тетя Зоя несмотря на то, что она давно была переоборудована в кабинет, была открыта. Тетя Зоя интуитивно почувствовала, что там кто-то есть, тихонько прокралась поближе и заглянула в дверной проем. То, что она увидела, заставило ее закричать. Таким же истошным воплем, который недавно слышала сама. Сбоку от кресла, в котором сидел Юрий Рудольфович, стояла Ольга, сжимая в окровавленных руках кухонный нож. Тетя Зоя машинально подумала, что зря его вчера наточила. Ну уж очень затупился. А сегодня она им очень легко разделала на порционные куски мясо. Юрий Рудольфович ждал приезда Оленьки. И вот сейчас эта самая Оленька стояла и невидящими безумными глазами смотрела прямо на отца. Пожилая женщина растерялась только на несколько секунд. В следующий момент она быстро подскочила к столу, решительно оттолкнула оцепеневшую Ольгу в сторону и поняла, что Юрий Рудольфович еще жив. В груди у него клокотало, он силился что-то сказать. Она не слушала, мигом рванулась в соседнюю комнату за чистым полотенцем, заодно прихватила и простыню. Зажала рану на груди комком из полотенца и рявкнула на Ольгу: «Дура!!! Держи крепче! Я „скорую“ вызову». – Ольга вздрогнула, выронила нож и кинулась к отцу."

"Тетя Зоя вызвала «скорую помощь» и вновь вернулась к Юрию Рудольфовичу. Он все пытался что-то сказать Ольге.

Про мать Анастасию и про Москву. Ольга толком не слушала и истерично убеждала отца, что сейчас приедут врачи и все будет хорошо. Он ни в коем случае не умрет. Он просто не может умереть, иначе что ей тогда делать? Юрий Рудольфович слабеющей рукой пытался показать на дверь комнаты. Синеющие губы что-то шептали. Тетя Зоя разобрала только одно слово: «гадина». Потом им показалось, что он перестал дышать. Ольга захлебнулась криком.