Ложь на крови

Он успел вовремя — со стороны входа послышались шаги. Митьков замер. Из-под края тряпки он увидел, как мимо него тихо прошла темная фигура и скрылась в соседней комнате. Потом раздался скрип половиц — это, видимо, уже Захаров то ли повернулся, то ли шагнул навстречу ночному гостю.

— Паша, — негромко позвал незнакомец. Голос у него был низкий, но приятный. В ночной тишине и пустом доме все звуки, а особенно голоса звучали громче обычного.

— Саша? — удивленно спросил Захаров.

— Да, это я.

— Не ожидал тебя увидеть.

— А я вот ждал. Как только инструкцию получил. Долго же ты шел.

— Сашок, тут такое дело…

Собеседник сделал паузу. Старший лейтенант напрягся. У него было с собой оружие. Да, Юркин не раз предупредил Захарова, чтобы тот не устраивал самодеятельность и не откалывал никаких номеров. Но он все-таки живой человек. Кто знает, что у него в голове творится?

— Что за дело? — нетерпеливо спросил невидимый Саша.

— Я сделал все, что надо. Остался в лагере, прошел фильтрацию. Меня ни в чем не заподозрили.

— Вот как?

— Да. Но я сбежал.

— Неужели? И как же?

— Меня хотели переводить в тюрьму в другом городе. Как я понял, там и суд должен был быть. Ну, и когда меня вывели, я решил: была не была. Врезал конвойному и сбежал. Думал, подстрелят, стало быть, судьба. Но повезло.

— Да уж, действительно повезло, — усмехнулся незнакомец. — И кто же тебя допрашивал?

— Да все кому не лень. Даже из СМЕРШа приходили.

Несмотря на ночную прохладу, по лицу и телу Михаила тек пот. Он боялся даже шевельнуться, чтобы вытереть его. Единственное, на что его хватило, — это сунуть руку под пиджак и нащупать пальцами рукоятку пистолета.

— Твое счастье, что не знают. Или что ты вовремя сбежал. Смершевцы — дотошные гады, все вытрясут, вместе с кишками и костями. Рано или поздно узнали бы.

«Это уж точно, — невольно подумал парень. — Особенно один упрямый капитан по имени Дмитрий Федорович».

— Значит, свою должность в части ты потерял и теперь в бегах? — продолжал допытываться Саша.

— Да. Прячусь тут у одного шаромыжника. Воровством на рынке промышляет.

— Что же, он тебя по доброте душевной к себе пустил?

— Нет, конечно. Пришлось отдать ему мою заначку. Но лучше уж так, чем за решеткой.

— Да неизвестно, что хуже или лучше. Ты, Паша, фактически провалился. Ты же помнишь, какая у тебя была задача?

— Помню.