Ловушка для стервы

Очень плохо.

— Что мы можем сделать? В больницу к ней ведь не пустят?

— Нет. Но Егора надо поддержать. Сейчас у меня дела, вечером поеду к нему. Ты со мной?

— Да. Конечно.

— Заканчивай работу. Я за тобой заеду.

Какая к черту работа! Все валится из рук. В голове крутится только одно: как такое могло случиться. Все ведь только-только начало налаживается. Неужели такой светлый человек, как Ника, не заслужила немного счастья? Почему судьба так жестока? Всплывает наш последний разговор с ней. Неужели это был последний раз, когда я слышала ее голос.

Нет. Не может быть. Она выкарабкается. Вспоминаю все известные молитвы. Надо пойти в церковь. Давно я там не была. Вспоминаю Антошу. Не дай бог ему потерять мать. С его папашей считай все равно, что остаться сиротой. А мама Ники. Боже! Эти мысли сводят с ума до самого вечера.

Костя заезжает в шесть. Он по-прежнему хмур и молчалив. Едем в больницу. Заходим в здание, молча идем по коридорам. Эти жуткие запахи могут свести с ума кого угодно. Костя уверенно идет вперед, видимо, он здесь не первый раз.

Думаю, что мы направляемся к Егору, но Костя, легко постучав, заходит в кабинет к заведующему отделением. Машет мне заходить следом.

— Привет, Борисыч, — говорит он.

— Костя, привет, — седовласый грузный доктор встает со своего места, пожимает Косте руку, понимаю, что они давно знакомы.

— Что там? — задает вопрос Костя.

— Пока ничего нового. Она в коме. Прогнозы туманные. Теперь все в руках Божьих, — тяжело вздыхает он.

— Понятно. Как Егор?

— Сам знаешь.

— Знаю.

Поэтому, Борисыч, ты отвечаешь за него головой, понял? — жестко говорит Костя.

— Что я могу еще сделать? — вскидывает глаза доктор.

— Можешь. Глаз с него не спускай. В случае хренового исхода звонишь сразу мне и не отпускаешь его ни на секунду, пока я не приеду, понял?

— Понял, — делает паузу. — Думаешь, не справится?

— Об этом я даже думать боюсь, — отвечает Костя, — поэтому надеемся на лучшее.

— Да. Она молодая. Должна выбраться.

— Где он сейчас?

— В реанимации. Находиться там запрещено, но его я пустил, — говорит доктор со вздохом.

— Пришел немного в себя?

— Немного. Я ему успокоительного лошадиную дозу вколол. Ты его точно хочешь видеть?

— Да. Я хочу понимать, с чем придется иметь дело дальше.

— Будешь снова ходить за ним по пятам?

— Если надо, буду ходить. Давай, зови его."

"— Пойдёмте. Провожу вас. Его все равно из палаты не выгонишь.

Я мало, что смогла понять из этого странного разговора, но спрашивать сейчас, все равно бесполезно.