Ловушка для принцессы

Я обняла Аршхана, пряча лицо в складках его рубашки и безбожно обливая их слезами, продолжила уже тише:

— И ты тоже наследник, Аршхан, у тебя своя ответственность… и свой долг… И мы никогда не сможем быть вместе…

Он молчал, а я тихо всхлипывала.

И тут послышался голос Селении:

— Интересно, любимый, а если бы у меня дара не было, стал бы ты добиваться моей любви, а, Та Шерр?

И такое ба-абах! И полкухни пламенем снесло. Чувствую, скоро саламандр заявится. Это меня отрезвило. И вообще, Селению жалко стало.

— Прости, — виновато улыбнулась, мне протянули платок, ну да, лицо все в слезах, нос, наверное, красный, глаза тоже… красавица. — Но ты и сам понимаешь, что я права. И… мне нужно вернуться в Оитлон.

Аршхан мгновенно отвел глаза. Та-ак, и что за бунт в родном королевстве?

— Ты благороднее меня, — внезапно произнес ракард, — я бы убил брата, ты не только пощадила сестру, но и была готова отдать кровь для нее.

И что сказать ему на это? В чем-то он прав, а в чем-то прав Динар. Кстати, надо узнать, где этот рыжий… а то с ним всегда так: только подумаешь, что все про него знаешь, как очередной сюрприз.

— Аршхан, — я вернула ему мокрый платок, — ты в сердце моем… но там и Оитлон, и моя семья, и мой долг. Ты один, их много. Я не могу стать твоей женой.

Что-то затрещало. Оказывается, это Та Шерр сел на единственный уцелевший стул и теперь смотрит на меня. И взгляд такой… внимательный. Так, мне это уже не нравится. Вождь, конечно, хорош, тут не поспоришь, но… мало ли что он разглядеть может.

— Идем на улицу, — попросила я ракарда и потащила за собой.

На моем пути появилась некая тьма. Ой, кажется, я попала.

Тьма оказалась глазастая. Глаза внимательно на меня посмотрели, проступили контуры лица, а затем и вовсе показалась прекрасная женщина, с черными глазами, причем они были совершенно черные, без белого… и тьма там словно плескалась.

— Она миленькая, мне нравится. А по какому поводу слезы?

Я бы упала, но меня поддержал Аршхан, и так и остановился, обнимая за плечи.

— Арриниэль, — произнес, поднимаясь, Та Шерр, — спасибо, что откликнулась на зов.