Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Встречаю затуманенный похотью взгляд голубых глаз:

— Еще. Хочу. Еще.

Просит, умоляет, чтобы быстрее двигался, резче.

Заставляю кончить.

Запах нереальный чувствую, естественный, от нее персиками несет, свежестью.

Принюхиваюсь. Пальцами в волосы зарываюсь.

Слышу хлопок двери и наваждение развеивается.

Сжимаю руку в кулак и чувствую, как пальцы подрагивают.

Картинки перед внутренним взором исчезают.

Улыбаюсь. Бывает же такое. Сон наяву. Реалистичный до усрачки прям.

Будь эта встреча лет двадцать назад, мальчишка бы слетел с катушек от подобной нереальной красоты и голоса истиной сирены.

Наливаю себе виски и делаю глоток.

Никогда такого таланта не видел, души такой, что в музыке струится не ощущал и боль чужую не чувствовал столь остро.

Потрясение. Она настоящее открытие. Ее нельзя трогать. Ада — бутон нераскрытый, замерший в своем цветении под гнетом обстоятельств и отсутствием солнечного света.

Но в ее случае все поправимо.

Вспоминаю, как завис, когда впервые голос услышал. Она играла на инструменте подобно виртуозу, но когда запела, я улетел, сдох на месте, прибило меня к стулу и поверить не мог в то, что слышу, что реальная эта странная — естественная девочка. Таких чистых в моей гребанной реальности не бывает.

С возрастом привык всех покупать. Че о бабах думать. Иметь и все. А тут задуматься заставила.

Сажусь на стул и рассматриваю пространство.

С самого начала почувствовал в ней это. Чужеродность. Вредить ей, гнуть и заставлять не захотел.

Достаю сигару и затягиваюсь. Вдыхаю дым и пытаюсь успокоиться. Впервые услышать историю чужой жизни захотелось. Узнать все.

Девчонка зацепила и история ее хреновая. Дерьмовая совсем.

У меня в клубах многое происходит. Да везде один хрен творится, только в моем регламент строгий на всем. Субординация армейская и защита на уровне. Бабочки сами слетаются и знают на что идут. Бабла хотят легкого.

А тут счастье белокурое привалило, твою мать. Разрыв шаблона полный. Гнать ее нужно было. Сразу, как увидел подумал, что котенка не к тому берегу прибило, но зацепили глаза голубые. Знакомые чувства в них увидел.

Сам из низов. Знаю взгляд этот обреченный, голодающий. Да, мать его! Я знаю, как у голодного человека глаза болезненно блестят. Эмигранту в чужой стране пробиться ой как сложно. Всякое на пути повидал.