Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Моя малышка решила поиграть?! — рокочущий голос у самого уха опаляет жаром и заставляет мурашки табуном бежать по всему телу, — Адель, что тебя так рассмешило, что ты чуть ли не хрюкала мне в рот?!

Тай редко бывает таким. Веселым, понятным, почти простым парнем. Эти минуты тем и ценны, что он забывает об ответственности наследника империи. Шутит, прикалывается и делится своим теплом.

Ставит меня на землю. Не обращает внимание на подъехавшую машину, ожидающую нас.

— Так что же тебя развеселило, Канареечка?

Смотрю в любимые сине-зеленые омуты, на глубине которых плавают чудовища, сейчас ушедшие на глубину.

— Ты просто… урчал, когда целовались… Ассоциация. Подумала, что тигра глажу по шерстке, и вообще, глупости, словом, смешно стало…

Краснею.

Замечаю, как краешки твердых губ дрожат. Ривз еле сдерживается, чтобы не заржать.

Но эффект своей шалостью вызываю лишь противоположный.

На миг в глазах напротив проскальзывает сталь, короткий проблеск металла и тьма, взрывающаяся буйством желаний.

Черный Ястреб хватает меня за шею и приближается, нависает, закрывая собою солнце. Мой зверь проснулся, водит носом и принюхивается.

— Знала бы птичка о чем я думаю рядом с тобой, бежала бы от меня со всех ног, так далеко, как только можно…

— Ада, ты идешь? — спокойный голос заставляет меня встрепенуться и спешить к ожидающей черной машине.

Водитель услужливо открывает передо мной дверцу. Окунаюсь в дорогой салон автомобиля представительского класса. Сажусь на сидение, обитое люксовой кожей.

Кажется, что погружаюсь в прошлое и эти ощущения лишь бередят рану.

Водитель занимает свое место и заводит двигатель.

— Отель “Великолепная миля”.

Коротко информирует Кириан, а меня накрывает.

— Что подвисла, Канарейка? — бархатный шепот и поцелуй в шею.

— Да так, думаю, что до меня не доходят веяния современного авангардизма…

Отвечаю, а сама рассматриваю неестественную огромную зеркальную скульптуру попросту похожую на деформированный кусок металла.

Зеленая Фасоль. Дорогущая скульптура, ставшая не столь давно главной достопримечательностью Чикаго, вызывает лишь недоумение.

Шершавый язык пробует на вкус мою кожу, а я становлюсь мягкой желейной массой от опытных ласк.