Ловушка для радуги

И этот конкретный котик — мой, — насупился рыжий, пытаясь выдернуть черного разомлевшего предателя из рук гостя. — А ты иди найди себе другого. И учись у него, как всем нравиться. Пока-пока.

— До встречи, — загадочно улыбнулся Джен, со сверкающими глазами передавая животное прядильщику.

Да… кажется, теперь он понял, как можно добиться своего.

Глава 10

— Мне нужно сменить тело, — еще раз повторил пришелец своему собеседнику. — Потому я прошу дать доступ не к пятнадцати процентам моих основных возможностей, а к двадцати и семидесяти двум сотым процента!

— Ты понимаешь, что мне для этого придется законы вселенной менять?! — отрицательно помотал лохматой головой Прародитель этой вселенной, любовно поглаживая вернувшиеся к нему алкогольные раритеты.

— Менять не надо. Достаточно рассчитать пару обходных кодов, — настаивал на своем Джен.

— Я их пока рассчитаю и установлю так, чтобы не навредить своим и не оставить лазеек врагам, — лет пятьсот пройдет. А помимо твоих хотелок у меня еще куча дел есть.

— Моя основная матрица может помочь! Что там считать-то? — эмоционально всплеснул руками пришелец. — А для безопасности я даже метки из своей сущности могу на проходы поставить, даже твари безбрежной бездны не сунутся! И вообще, кто там тебе мешает? Может, давай я быстро их мультиверсум развоплощу, и дело с концом?"

"— Э-э, ну не так же радикально! — забеспокоился Прародитель. — На часть их населения у меня есть свои планы, но… ладно, забудь. — Он тяжело вздохнул. — Вот чего тебе неймется? У тебя вся вечность за спиной и столько же впереди.

Куда торопиться?

— Но прядильщик же!

— И что? Он тоже не вчера родился и не завтра умрет. Или вообще еще один появится. Я рассчитывал, что ты у меня тут несколько эпох поживешь, освоишься, потом я тебя по назначению испо… попрошу помочь. А потом и прядильщики, хоть десяток.

— Прядильщиков не бывает десяток, — уязвленно покрутил головой Джен, осторожно принюхиваясь к янтарной жидкости в бокале. Яда под названием «спирт» там почти не ощущалось, но воспоминания о «похмелье» были еще сильны.

С другой стороны, его телесным рецепторам по-прежнему нравился запах и вкус, а сознанию — ощущения. Что ж, пользу умеренности он усвоил с первого раза и навсегда. — И мне не нужен другой. Мне этот нравится! А он хрупкий, я посмотрел ауру: кошмар, всего несколько тысяч этих ваших лет — и умрет. Это не считая каких-то дурацких «миссий», где его может сожрать любая тварь чуть мощнее самого низшего куска сущности.