Ловец

Тот говорил, что в реальном мире жизнь людей подобна суконной нити: можно из нее сделать фитиль, и он сгорит, ярко светя; а можно положить в темный чулан, и она сгниет. Но гниющее гореть не может. Так не бывает и полумер, полуправды, полужизни. Все что «полу» — лишь самообман.

Вот только в мире людей эту истину многие не замечают за суетой, рутиной… А лабиринт — он всегда рад напомнить. Вот такими проплешинами обжигающе-холодного света и резкой границей их с черными туманами тлена. Середины не бывает. Либо горишь, либо гниешь.

Идя по закоулкам лабиринта, Тэд усмехнулся: если его потянуло на философию, значит, жди беды. Ну, или серьезных проблем. Это как пить дать.

В этот раз чутье не подвело: едва он вышел в южном секторе, рядом с плотиной, откуда сбежала душа, как тут же наткнулся на законников.

Отряд полисменов оцепил прогнувшуюся стенку барьера, которая вот-вот готова была дать течь. Тут же, рядом с толпой зевак, стояли два мага.

Обыватель же глазел. Народ вообще любит халяву: будь то зрелища, дармовая еда или выпивка. Кто с плетеными корзинами, кто с ведрами. Мамаши держали на руках чад. Некоторые из детей гулили, некоторые — горланили. Кошка путалась под ногами, надсадно мяукая. Кто-то из зевак ее даже пнул, чтобы не мельтешила. Истошное «мяу» на пределе кошачьих сил заставило вздрогнуть одного из магов-строителей.

А по толпе меж тем гулял шепоток: прорвет али нет?

Тэд сплюнул и направился к тому из полицейских, чьи лычки выдавали в нем капитанский чин.

В общем, как и всякий полисмен, капитан не любил выходцев из Оплота.

— Что уважаемый ловец тут забыл? Ваши уже все, что могли, проверили и дали добро на ликвидацию последствий, — вместо приветствия начал служивый.

— В курсе, — в тон процедил Тэд."

"Ловец еще и сам толком не знал, чего именно он хочет увидеть, просто чутье подсказывало: надо побывать здесь. Что-то ускользнуло меж строк сухих отчетов.

Он прищурился, переходя на внутреннее зрение. В плетении дамбы не было ничего необычного, лишь расшатанные узлы.