Ловец

А последняя умеет договариваться даже с правосудием.

Вопросов больше не последовало ни от Ангелины, ни от ее любовника. Хозяйка лишь процедила:

— Спрашивайте, — и присела на козетку.

Мьрик так и остался стоять посреди комнаты, рассеянно озираясь по сторонам.

— Как долго вы состоите в любовной связи? — Тэд не миндальничал.

Если эти двое — любовники больше трех лет, то тогда вырисовывался и мотив для убийства Томаса. Да, сэр Элгрис даже после своей кончины не узнал, что супруга ему не верна. Но вдруг факт измены должен был вот-вот вскрыться, и Мьярик решил его убить? Хотя, глядя на красивое, породистое лицо с трясущимся сейчас подбородком в это верилось слабо.

Стальные нервы в этой паре были отнюдь не мужской прерогативой. Гораздо легче казалось представить Ангелину в роли убийцы супруга. У нее-то, как успел оценить ловец, хватило бы на это и силы духа, и выдержки.

Вдруг Томас, узнай о том, что является обладателем раскидистых рогов, потребовал бы развода и оставил бы Ангелину без шиллинга за душой? Тогда…

Все это пронеслось в голове Тэда еще в ту секунду, когда он только увидел мать Шенни в объятиях любовника, и сейчас ему нужно было подтверждение.

— Это не имеет… — меж тем брызгая спесью, как тявкающая дворняга слюной, возразил Мьярик.

Ловец лишь повернул голову и в упор посмотрел на любовника. Этот аристократ вызывал в нем лишь одно чувство — брезгливость.

Страх и высокомерие — Мьярик казался набит ими под завязку. И сейчас эти два чувства кидали его, как волны утлую лодчонку в шторм, то заставляя бросаться высокопарными фразами, то замолкать на полуслове.

«Прямо как истеричная дамочка, которая не может решиться, то ли ей падать в обморок, то ли повременить, — подумал Тэд. — Что в нем нашла эта Ангелина, кроме слащавости? Хотя, может, у аристократии в моде рафинад и приторность?»

Мьярик внешне напоминал классическую статую: исключительно правильные черты и пропорции лица, тела. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, алебастровая кожа, что выдавала в нем выходца из северных секторов.

Эти двое — Мьярик и Ангелина — представляли собой идеальную пару. Красивая обертка, а под ней… У одного — напыщенность, у другой — стервозность.