Ловец

— Я себя знаю, а вы думайте обо мне, что хотите, господин Логан, но завтра я приду в отделение и приступлю к своим служ…

— Ты это серьезно? Намерен приползти на службу? — подозрительно, как у беременного шизофренией на всю голову, уточнил начальник.

— Если вы намерены передать дело другому ловцу, то да, — мужественно ответил Тэд.

— Нет, вы только посмотрите на этого задохлика, — обратился собеседник к штукатурке на стенах. — Лежит, еле языком ворочает, а вздумал шантажировать свое непосредственное начальство! — то ли восхитился, то ли вознегодовал мессир.

— Просто у меня чувство, нет, я даже уверен, что убийство отца этой Шенни и побег души из плетения барьера — они как-то связаны, — Тэд прошелся по самому краю откровенности.

— Уверен? — Логан впился в лицо ловца внимательным взглядом.

— Абсолютно, — упрямо сжал губы Тэд.

— Ну раз так уверен, тогда к вечеру чтобы на моем столе лежал отчет. Оставляю тебе вестника, перешлешь с ним, — начальник кивнул на механическую птицу. Железная сорока недовольно щелкнула клювом, наклонив голову вбок.

Начальство же, взяв с подоконника недокуренную трубку, степенным шагом удалилось, напоследок обронив, что по итогам отчета оно решит, оставлять ли дело за ловцом Ронгом.

Едва мессир ушел, как пациент целильни развил небывалую для недавнего кандидата в трупы деятельность: затребовал себе бумагу и перо. Правда, когда оказалось, что рука дрожит, а чернила того и гляди опрокинуться, испортят казенное постельное белье, а заодно и хорошее отношении сестры милосердия к больному, ловцу пришлось довольствоваться маленьким карандашом.

Отчет Тэд выводил старательно и очень аккуратно, хотя руны все равно прыгали, как горные бараны, что пересекают водораздельный хребет. Но Ронг, взмокший от пота и напряжения, выводил слово за словом, пытаясь обличить полуправду в казенные фразы. А еще объяснить начальству (и самому себе заодно) почему он выступил как частный сыщик, а не как обличенный властью ловец.

Тэд старательно перечислил всех подозреваемых по делу Томаса Элгриса от Грегора до супруги покойного, Ангелины. Шесть имен, из которых он мысленно вычеркнул Руферта.

Едва поставив точку, ловец задумался о главном: а как все это подвести к тому, что два дела (убийство Элгриса и организация побегов душ из барьера) связаны, при этому не подставившись самому.

Теодор закусил карандаш. Механическая сорока, начала перебирать лапами в нетерпении.