Ловец

Спустя час я хотела скрежетать зубами, два — убивать, три — я уже всерьез прикидывала, из чего можно собрать арбалет, хотя до этого о строении данного оружия имела весьма смутное представление. На все попытки Зака и Клима спасти меня из этого фотоальбомного рабства Элеонора веско возражала:

— Девочка должна знать о будущем муже все!

Под этим пугающем «все» скрывался и малыш с соской во рту, отчаянно дубасивший ложкой старика с лихими кавалерийскими усами, и прыщавый юнец, и даже парень в форме студента магистериума.

— … А вот это он на втором курсе. Тогда как раз умер дедушка, и у Зака произошел всплеск резерва, позволивший ему открыть дар полностью. — Элеонора неаристократически стукнула в снимок друга детства. На фотокарточке он был не по годам серьезен. — Вы, Шенни, вероятно не знаете, но и в магической школе, и при поступлении в университет магии Закриан был ветровиком, а тут такая неожиданность… душевные переживания по поводу кончины дедушки, с которым он был очень близок. Как итог — Закриан не только достиг уровня шторма, но даже мог бы стать ловцом — силы открыть проход в лабиринт у него хватало с избытком.

— Я не единственный во всем магистериуме, кто по уровню дара равен ловцам, — попытался откреститься от такой похвалы Зак. — К тому же сила в полной мере проснулась слишком поздно для того, чтобы поступить на учебу в Оплот.

— И слава Престололикому! — вырвалось у меня невольно.

Элеонора фыркнула и сдалась, решительно захлопнув альбом.

Надев на себя вновь маску бледной немочи, она откинулась на спинку кресла, и вскоре наше изрядно затянувшееся чаепитие наконец-то подошло к концу.

Когда же Зак провожал меня домой, то виновато заглядывал в глаза, о какой бы ерунде мы не говорили. А потом и вовсе остановился посреди дороги, и, держа меня за руку, признался:

— Шенни, ты удивительная. Я влюбился в тебя с первого взгляда, как только увидел в приемной.