Ловец

— Курочку, если можно, — вспомнив страшилище на шильде, мне подумалось: не иначе это их коронное блюдо? Надеюсь, что только оно не слишком дорогое. Хотя вчера и заработала изрядно, но сейчас, когда я поняла истинную цену денег, тратить их на ерунду не хотелось.

— Нужно, — мягко улыбнулась хозяйка. — А попить?"

"— А есть компот из облепихи? — сказала, и только тут поняла, что у меня, благодаря Фло, появился новый любимый напиток.

— Есть такой, — согласно кивнула женщина, и, обращаясь к куратору, спросила: — А вы, господин Закриан, чего изволите?

— Мне суп и кофе, пожалуйста.

Понятливо кивнув, хозяйка удалилась, а я, снедаемая невесть откуда взявшимся любопытством, вопросила:

— Часто тут бываешь?

Зак смутился, словно я уличила его в недозволительной слабости:

— Бывает. Просто здесь вкусно готовят. А дома… Слуг не много, оттого Гретхен совмещает обязанности экономки и повара. И хотя ее рагу необычайно сытное, да и порции большие, но иногда хочется не только полной тарелки, но и дожаренного, досоленного и поперченого.

Зак грустно усмехнулся, а я поняла, кожей почувствовала, что вот это признание далось ему с трудом. Я оценила его честность: трудно признаться самому себе, но вдвое тяжелее сказать это вслух так, чтобы не напроситься на жалость.

Он замолчал и посмотрел на меня, а потом неожиданно выдал:

— Шенни, тебе никто не говорил, что ты удивительная девушка?

— Говорил. Буквально вчера. Твой брат.

Зак удивленно вскинул брови, и я пояснила:

— Заявил во всеуслышание, что я просто-таки уникальная, не такая, как все.

Друг детства лишь усмехнулся.

— Да, братец это может. Но я не о том. Могу поспорить на свое месячное жалование, что большинство девушек на твоем месте, узнав о том, что я далеко не богат, испытали бы разочарование, но ты… Знаешь, что я увидел в твоих глазах сейчас? Сочувствие. Не жалость, не отрезвление, не сожаление о порушенных планах. И эта твоя реакция, она невероятно подкупает.

— Ты так хорошо читаешь по лицам? — мне даже стало чуть обидно: неужели я для Зака, как открытая книга?

— Не всегда, — он ответил уклончиво и, взяв мою кисть, неожиданно перевернул мою руку ладонью вверх.

Его палец прошелся по одной из линий, рассекавших ладонь. Едва уловимое касание, граница флирта и беседы. Оно вызвало у меня смущение. Словно мне было шестнадцать, и я впервые оказалась на свидании. Но руку убирать отчего-то не захотелось.

Зак тоже не торопился отпускать мою.