Лот № 5 или Деликатес для вампира (СИ)

Поскорее бы уже забраться в купель.

Вампир впал в ступор — ну, мне так показалось.

— Вы видели моё прошлое?

— Частично, — отмахнулась я и стянула кофту, оставшись в мокрой майке. — Но теперь я точно знаю, что вы не девственник и Даэра не принёс аист. Вы любили, Криспиан Касс. Сильно, — мне ничего не стоило произнести эти слова, но на вампира они подействовали. Мне просто хотелось ему напомнить… — А вас нет, — безжалостно добила я. — Вампиры не любят. Вы один из немногих древних, который застал те времена, когда вампиров интересовали не только власть и наука, поэтому, когда та женщина-вампир отвернулась от вас, вы стали ярым приверженцем «системы».

— Вы слишком эмоциональны и придаёте большое значение чувствам, — безразлично отозвался Ледышка и подошёл к шлюзу. — Прилетели. Надеюсь, в ближайшее время вы не планируете побег? Мне нужно время поработать.

— Надейтесь, — хмыкнула в ответ и вышла первая.

Во дворе нас уже встречали младшие вампиры, и на них жалко было смотреть: растрёпанные, в чёрных пятнах от копоти и сажи, нервные… Я с трудом сдержала смешок, чтобы не ранить их тонкую душевную организацию. Возле зелёной изгороди мирно спал Граф, но стоило ему почуять хозяина, как пёс встрепенулся и виновато поджал уши. Такой большой и такой трусливый. Эх, Граф…

— Глаз не спускать и везде сопровождать, — коротко распорядился Ледышка.

— Пойдёмте, мальчики, — ласково протянула я. — Поиграем в куколки…

Министр льда и стужи даже не дрогнул.

— Я вас не отпускал, — он щёлкнул пальцами, и малыш Граф в один ленивый шаг оказался рядом. — Продался за сладкое, да? Не стыдно? — вполне серьёзно отчитал он этого великана. И великан проникся: понурил голову и попытался лизнуть хозяина. — Охранять, — велел он, показав на меня.

— Вы ещё кустам распоряжение дайте и карпам в пруду, — скептически фыркнула, терпеливо ожидая, когда Ледышка отпустит.

— Надо же, я думал, ты лежишь обескровленная, в бреду и без чувств, — раздался насмешливый голос с крыльца.

Метнула резкий взгляд в младшего Ледышку и улыбнулась самым радушным в мире оскалом.

— Даэр! — радостно воскликнула и распахнула объятия. — Сколько лет! Постарел-то как, потрепался. Время никого не жалеет: что-то ты бледненький.