Локки 9. Потомок бога

Барон прижался спиной к стене постоялого двора и заблеял, часто-часто дыша:

— Я не такой уж и плохой… я могу доказать это! Могу служить вам… Могу отдать все свои деньги на ваше благое дело! Только скажите…

Он судорожно сглотнул, окинув взглядом двор, залитый кровью и устеленный искалеченными телами его недавних соратников, с которыми он всего минут пять назад пировал в зале постоялого двора.

— Нам нужны ответы на кое-какие вопросы, — сказал я, покосившись на Мию.

Та осмотрительно не выходила на открытое пространство, прячась за свинарником.

Логично, ведь кто-то мог скрываться внутри постоялого двора и выстрелить из окна. Я по той же причине не снимал свой «золотой доспех», скрытый под плащом, заимевшим за время сражения аж две дыры от пуль.

— Кое-какие вопросы⁈ — лихорадочно выдохнул барон, почувствовав, что, возможно, сумеет спасти свою шкуру. — Задавайте, задавайте!

Сейчас он был готов хоть мать родную продать, лишь бы мы оставили ему жизнь. Отлично, значит, с ним можно поработать.

Я быстро расспросил его о Свароге, задавая те же вопросы, что и предыдущим людям, но и он ничего о нём не знал.

— Но я могу вам помочь найти того, кого вы описали! — горячо затараторил он, тряся бородой. — Да-да, могу помочь отыскать всех… у всех, кто… кораблекрушение…

Барон от избытка эмоций начал заикаться и путать слова, косясь в сторону распахнутых ворот, словно какая-то часть его мозга надеялась, что вот сейчас во двор ворвутся стражники и нагнут нас с Мией раком, а он, воспрянув духом, с мерзким оскалом на лице будет по сантиметру снимать с нас кожу острейшим ножом.

Нет, с ним сотрудничать нельзя. Мелкий человечишка. Он наверняка и слова-то своего не держит, и улизнёт при первой возможности.

Потому я вкрадчиво проговорил, как кот, играющий с жирной мышью:

— Поможешь? А как же то, что ты обещал содрать с нас кожу и обсыпать солью?

Он задрожал, лихорадочно соображая, что бы такое выдать.

— Это во мне говорил алкоголь! Да-да-да! Я просто был пьян! Пощадите! — наконец выпалил барон, и в его глазах появилось умоляющее выражение.

Он даже бросил бесполезное оружие и встал на колени, совсем не заботясь, что унизил дворянскую честь.

Видать, где-то глубоко в душе барон был ещё тем трусом. И он выскочил во двор лишь потому, что считал, будто тут двое слабеньких магов, которых он с толпой в четырнадцать рыл быстро завалит, а потом будет рассказывать об этом как о великом подвиге.

Но всё закончилось не так, как барон рассчитывал.