Локки 7. Потомок бога

Брызнула кровь, а чудовищные челюсти щёлкнули в каких-то сантиметрах от моей шеи. В нос ударила вонь от свалявшейся шкуры и тысяч разложившихся трупов.

Но неудачное начало я компенсировал тем, что со всей силы взмахнул саблей параллельно земле. Клинок со свистом пролетел между челюстями монстра, распоров щёки и язык твари.

— Р-р-р! — трубно зарычала тварь, вскинув башку.

— То ли ещё будет, — люто пообещал я, сощурив глаза. — Я тебя уложу чётко по ГОСТу.

— Р-р-р! — снова зарычало чудовище и в бешенстве встало на задние лапы.

Оно оказалось чуть ли не в два раза выше меня. Но я, конечно, не почувствовал даже толики страха и уже решил перейти в атаку, как вдруг заметил на уступе очередной силуэт. Теперь он не скрывался. Это было чудовищно искорёженное порождение Хаоса. Что-то среднее между человеком и волком. Оно стояло на четырёх конечностях, болезненно-худое, с клочьями шерсти на бугрящейся нарывами жёлтой коже, с выгнутым хребтом и слезящимися гноем буркалами с голубой плёнкой. Шилоподобные зубы у твари не помещались в вытянутой пасти, а когти на лапах казались непропорционально огромными.

Они всей стаей в едином порыве прыгнули с уступа.

Я телепортировался к елям, готовясь зарубиться с тварями, но те молча, без единого звука, обрушились на раненого монстра. Тот зарычал от боли, когда множество зубов вонзилось в его плоть. Рёв чудовища сотряс горы.

Твари молча рвали медведеподобного монстра, вырывая из его тела целые куски горячей плоти, исходящей на морозе паром. Но они не жрали её, как могли бы поступить оголодавшие хищники, а сплёвывали на окровавленный снег и снова бросались на монстра, будто больше всего на свете желали насладиться его страданиями.

В этих угловатых тварях словно кипела ненависть ко всему живому.

— Р-р-р! — в очередной раз прорычал стремительно слабеющий медведеподобный монстр, и наши взгляды на миг встретились. — По…мо…ги.

— Нет уж, — криво усмехнулся я.