Локки 7. Потомок бога

Один мрачно взглянул на меня глубоко запавшими глазами, держа поверх одеяла культю правой руки.

А в другом парне я не сразу признал Румянцева. Здоровяк сильно сдал: исхудал, глаза потеряли блеск, а на лице царила непроглядная апатия. Кажется, потеря ноги вогнала Доброслава в чернейшую депрессию. Оно и понятно. Ещё вчера он был юным, сильным и здоровым магом, любимцем девушек, а теперь Румянцев явно считал себя ни на что не годным калекой.

Он смотрел во тьму за окном, будто не замечая меня.

— Румянцев, — проговорил я, сглотнув ком, вставший в горле.

Тот никак не отреагировал. Зато подала голос рыжая. Она судорожно выдохнула, явно обращаясь к Петру, замершему в коридоре:

— Господин Громов знает Доброслава Румянцева?

— А вы думаете, он просто угадал его фамилию? — иронично выдал простолюдин.

— Бо-о-оги, — донёсся до меня шёпот женщины, понявшей, что уж мой знакомец Румянцев точно расскажет обо всём, что тут происходит. Вот только бы расшевелить его.

— Доброслав, — взял я его за безвольную исхудавшую руку.

Парень будто нехотя повернул голову, и в его тусклом взгляде что-то замерцало…

Глава 8

По окну снова барабанил дождь, а мрачное ночное небо чуть ли не до земли разрезали зигзаги ослепительных молний. Их отблески проникали в небольшой уютный кабинет с книгами по медицине, расставленными на полках книжного шкафа, соседствующего с рабочим столом п-образной формы.

"Я восседал за этим самым столом, нагло закинув на него ноги. А сам хозяин кабинета скромно устроился на краю резного стула, обосновавшегося перед столом. Альфред Георгиевич всеми силами старался быть незаметным. Кажется, он пытался изобразить из себя пиджак, накинутый на спинку стула. Но ему мешал яркий свет из настольной горбатой лампы, которую я направил прямо в его бледное толстощёкое лицо, потеющее от ужаса. Маг весь сжался. Даже его сальные светлые волосы будто бы стали короче.

А вот когда он вошёл в госпиталь, то выглядел иначе. Уверенный, с властными движениями и надменной улыбкой высокородного мага из известной семьи.

Да только всё изменилось, стоило рыжей Марии Юрьевне взволнованно сообщить ему, что Рука императора в палате Румянцева, оказавшегося его боевым товарищем. Это мне уже потом сказал Пётр, который был в коридоре. Он-то и увидел разительную метаморфозу, произошедшую с Альфредом Георгиевичем.