Локки 7. Потомок бога

Там меня встретил очередной коридор, залитый тусклым светом нескольких ламп. На каждой двери красовался медный номерок, а возле выкрашенных голубой краской стен прикорнули потрёпанные диванчики, журнальные столики с графинами воды и фикусы в кадках.

— Нельзя, нельзя, к больным нельзя. Ночь же на дворе. Они все спят, — жарко протараторила Петру запыхавшаяся тётка, ранее разговаривавшая по телефону с Альфредом Георгиевичем.

— Да они наверняка уже все проснулись, — проговорил Пётр, хмуря брови.

— Угу, — на голубом глазу поддакнула Клавдия Ивановна.

— Помолчи, — строго бросила ей ещё одна женщина.

Она впервые показалась мне на глаза. Сухопарая, высокая, средних лет, в белом халате и с рыжими волосами, кое-как собранными в пучок на затылке. Видимо, она спала сном праведника, а тут такой «подарок». Вот ей и пришлось экстренно просыпаться.

— Вернись на первый этаж к Громову, — властно бросила рыжая Клавдии Ивановне.

— А я уже пришёл.

Все четверо посмотрели на меня. И в глазах раскрасневшейся после бега тётки расплескался страх.

Рыжая тоже в лёгкой панике облизала губы, но тут же взяла себя в руки и мягко произнесла, нацепив приветливую улыбочку:

— Господин Громов, для нас большая честь видеть вас в нашем госпитале. Позвольте представиться, маг-лекарь Мария Юрьевна из рода Трифоновых. Пойдёмте в комнату отдыха, там я вам всё расскажу о нашем учреждении.

— Пожалуй, я лучше поговорю с больными. Думаю, они-то и поведают мне о вашем учреждении.

Тётка-простолюдинка слабо застонала, готовясь грохнуться в обморок и пробить дыру до самого подвала.

"А вот Мария Юрьевна оказалась заметно крепче. На её бледное лицо набежала тень осуждения, и она непреклонно выдала:

— Господин Громов, при всём уважении, но я не могу позволить тревожить больных среди ночи. Им нужен покой и отдых. Тем более многие уже получили предназначенные им препараты, посему спят весьма крепко. Ежели вы так жаждете пообщаться с ними, то я могу предложить вам приехать через день-другой.

Ага, чтобы вы к этому времени завезли сюда других больных, более лояльных к вам.

— Мария Юрьевна, вы забываете, что я Рука императора. У меня нет времени на то, чтобы возвращаться сюда. Я поговорю с больными, и никто мне не помешает: ни вы, ни боги.

— Я буду жаловаться! — вскрикнула она, увидев, как я решительно открыл ближайшую дверь.