Локки 7. Потомок бога

Тот завыл от боли, клацнув зубами, но своего движения не прекратил. Махнул когтистой рукой, целя в мою шею, но я избежал его атаки, телепортировавшись ему за спину и вдохнул воздух, наполнившийся вонью паленой шерсти.

— Идиот, ты даже не знаешь с кем связался! — глумливо выдал я и снова швырнул в него пару «взрывов энергии», сознательно не пользуясь той магией, о которой не знали смертные.

— Р-р-р! — зарычал оборотень, когда мои атрибуты жадно впились в его спину, разворотив ей до костей.

Однако плоть монстра быстро регенерировала.

— Держи, гад! — выхаркнул Сухов и швырнул в развернувшегося оборотня трескучую молнию.

Монстр прикрыл пасть мускулистым предплечьем, поймав на него магию майора. Она обуглила руку оборотня, но уже буквально через миг почерневшую кожу и мясо сменила новая плоть.

Кажется, сражение немного затянется.

— Может, я и не убью тебя, ублюдок, но ты меня надолго запомнишь! — прорычал монстр, капая слюной, а затем метнулся в сторону Шилова, замахиваясь лапой.

Рафаэль Игоревич вскинул саблю и попятился. Но тут, как в дешевой драме, сказалась его временная хромота. Нога мужчины подломилась, и он рухнул на спину. А оборотень с торжествующим ревом прыгнул на него всей своей многокилограммовой тушей.

Глава 5

Был ли Шилов моим другом? Вряд ли. Однако он мне нравился.

Сабля выскользнула из руки бывшего тренера, а сам он с бесстрашием бессмертного взглянул прямо в яростные звериные глаза смерти, уже распахнувшей смердящую пасть, чтобы с хрустом вырвать его кадык.

— Нет! — выпалил Сухов, судорожно наблюдая за этой сценой через высокое танцующее пламя. Оно охватило половинки стола и доски пола, украшенные разбитой керосиновой лампой, послужившей отправной точкой пожара.

Я, в отличие от майора, орать не стал, а молча включил «телекинез». Он, хвала всем богам, сумел «схватить» кожаные доспехи Шилова и буквально в последний момент вырвал мужчину из-под оборотня.

Тварь обрушилась на заскрипевший пол и громко клацнула зубами, схватив воздух. В её глазах загорелось лютое разочарование и… недоумение. Ведь Рафаэля Игоревича будто невидимый великан протащил по полу несколько метров.