Локки 7. Потомок бога

А четвёрка «избранных» так сильно дрожала от страха, что слышен был стук их костей. Наверное, как-то так и изобрели кастаньеты.

— Бурая, — хмуро поманил я пальцем жрицу, слыша участившееся дыхание смертных.

— Да, повелитель, — ровным голосом проговорила она, возвышаясь надо мной. На её одеянии в свете жаровен блестели капли крови кошака, а лицо оставалось невозмутимым.

— Забери этих четверых и объясни им, что сын Сварга убил гада, подосланного другим богом, — тихо произнёс я, кивнув на верующих.

— Сделаю, не сомневайтесь, — заверила она меня, тяжеловесно пошла к выходу и поманила за собой четвёрку.

Те послушно вместе с ней вышли из зала, оставив нас с минотавром вдвоём.

— А я и не знал, что ты так можешь, — восхищённо покрутил башкой Сломанный рог. — Р-раз — и в кровавые ошмётки!

— Да и я не знал, что так могу, — пробормотал я и присел на корточки возле кровавого пятна.

— Выходит, мне уже не надо бежать за антимагическими наручниками?

— Сломанный рог, ты сегодня на удивление туго соображаешь. Если так дальше пойдёт, то ты сделаешь блестящую карьеру в политике. Главное, побольше вешай лапши на уши простому люду. Он это любит, за обе щеки хлебает всегда и везде. Сто лет назад лаптем хлебал, сейчас из телевизора потребляет, а чуть позже начнёт пожирать из полномасштабного интернета.

Минотавр кивнул, явно ничего не поняв из моей мудрости. Но голову на всякий случай виновато повесил. Однако меня сейчас мало заботили его чувства. Я пытался понять, из-за чего же кошака расплескало так, словно у него в потрохах хранилась бомба? Ответ напрашивался сам собой. Какая-то магия. Причём не моя.

Я максимально сконцентрировался, взял окровавленную берцовую кость погибшего и закрыл глаза, пытаясь уловить эманации магии. Они напрочь отсутствовали, но было кое-что другое — лёгкий флёр божественной энергии.

— Дела-а-а, — озадаченно протянул я, нахмурив брови.

В голове роились сотни предположений и теорий, но у меня не хватало ни знаний, ни информации, чтобы вылепить хоть какую-то правдоподобную догадку. И это меня жутко бесило. Я аж ударил себя ладонью по бедру, а потом берцовую кость со всей силы швырнул в стену. Та с треском врезалась в неё и отскочила под ноги вернувшейся жрице.