Измена. Мы больше не твои

Но на деле оказалось, единственное, чего мне сейчас хочется — упасть прямо на пол, подтянуть к себе ноги, обнять колени и позволить боли предательства, наконец, выплеснуться со слезами наружу.

Перед глазами все начинает расплываться. Горло сжимается. Дыхание перехватывает.

Пальцы, которыми я изо всей силы сдавливала полку, соскальзывают.

Ноги подкашиваются, тело становится… легким.

Все-таки начинаю оседать, но через мгновение чувствую сильные руки, схватившие мои плечи. Даже моргнуть не успеваю, как Артем разворачивает меня, в пару широких шагов заставляет пересечь комнату, сажает на кровать.

Упираюсь ладонями в кровать.

Судорожно вздыхаю, поднимаю голову, смотрю мужу в глаза.

Он тоже не отрывает от меня взгляда. Его ладони все еще лежат на моих плечах. Тепло мужского тела передается мне через прикосновение. Жжет…

Сердце болезненно сжимается.

Безответная любовь к мужу превращается в агонию. Искорки надежды, что Артем почувствует ко мне хоть долю тех эмоций, которые я испытываю к нему с нашей первой встречи, гаснут одна за одной.

Смотрю на мужа и дрожу. Но взгляда не отвожу. Впервые за столько лет открываюсь Артему. Обнажаю свои чувства. Больше не скрываю ничего.

Видимо, в этом была моя ошибка. Я старалась не трогать Артема. Не хотела беспокоить лишний раз. Надеялась, со временем он проникнется ко мне чувствами, и мы сможем найти путь друг к другу. Но вот к чему моя мнительность привела. К боли, пронзающей мое тело.

Слезы подкатывают к глазам, катятся по щекам, падают на одежду, кровать, тыльную сторону ладоней мужа.

Артем даже не пытается прерывать зрительного контакта.

В его глазах пляшет буря из эмоций. Не знаю, что происходит в голове у мужа, но, видимо, что-то серьезное, раз он все сильнее и сильнее впивается пальцами в мою нежную кожу. Хмурится.

— Хочешь услышать, что я совершил ошибку? — в итоге, тихо спрашивает. — Да, совершил, признаю, — говорит, не дожидаясь моего ответа. — Но оправдываться не стану. Не вижу смысла. Это будут всего лишь слова.

Внутри все скручивается в тугой узел. Иглы, которые и так торчали в моем сердце, вонзаются глубже. Дышать удается с трудом.

— Ты ведь никогда меня не любил, правда? — выдавливаю из себя самый страшный вопрос, который не давал покоя все эти годы.

Похолодевшие пальцы сжимаю в кулаки. Кусаю щеку."

"Артем вздыхает. Секунду не двигается, после чего отпускает мои плечи. На пару шагов отходит от меня, отворачивается, трет шею.

— У нас семья, — говорит спокойно.