Логово ведьмы

Вы случайно не поссорились?

Вале показалось, что ее ударили прямо в сердце. Кровь отлила от лица, кончики пальцев онемели. Она с трудом перевела дыхание и ответила ровно, мелодично:

– Да что ты! Катю не знаешь? Как с ней можно поссориться? Просто она заболела, в больнице лежит.

– Серьезно? Что ж ты не говорила ничего? Что с ней?

– Да я точно не знаю. Как-то внезапно все. Игорь толком ничего не объяснил. Что-то вроде стресса. Она в психиатрической клинике.

– Господи! Что за стресс такой, если от него лежат в психушке? Слушай, ты как следует все узнай.

Я позвоню тебе. Может, вырвусь сегодня, съездим к ней. Я побежал. Опаздываю. Целую."

"Валя столбом стояла посреди кухни еще минут десять после того, как за мужем захлопнулась дверь. Затем с трудом оторвала ноги от пола, тяжелым шагом прошлась по комнатам. Глаза ее стали совсем бесцветными, губы сжались в твердую, прямую линию. В гостиной она оглянулась по сторонам, не зная, на что распространить терзающую ее боль. Взгляд ее упал на небольшой фотоальбом.

Она взяла его в руки, полистала, вытащила одну фотографию. На ней она с Катей, обнявшись, сидели на диване и смеялись. Дима их фотографировал и, наверное, что-то смешное говорил. Валя разорвала фотографию пополам и прошипела в Катино прелестное лицо: «Сволочь! Дрянь! Чтоб ты не вышла никогда из этой психушки! Чтоб ты сдохла там!» Легче не становилось. Валя заметалась по комнате, схватила с тумбочки пилку для ногтей и стала яростно колоть, рвать ею Катину фотографию. Затем выбежала с ней на кухню, положила изуродованный клочок фотобумаги в металлическую пепельницу, подожгла и побежала в комнату за другими снимками.

* * *Катя застонала и спустилась по стенке на пол в коридоре. Адская боль разрывала ее голову на части. Горячие слезы бесконтрольным потоком лились по щекам, груди, на стиснутые кулаки, колени.

– Эй, ты! – пробивался к ней издалека знакомый голос. – Скажи что-нибудь. Да ты чего? Бабы! Зовите сестру, срочно!

Кто-то касался Катиных волос, плеч, теребил за руки. Она подняла тяжелые мокрые ресницы, но ничего не увидела в густой пелене.

Лишь мгновение спустя смогла рассмотреть круглое лицо и темную челку Тани.

– Я, наверное, умираю, – пожаловалась Катя и зарыдала вслух уже от благодарности этой девочке за то, что она оказалась рядом.

Потом ее подняли сильные руки, понесли, уложили. Холодное мокрое полотенце вернуло ее к жизни, капли с резким запахом немного успокоили, и она никак не могла оторваться от большой кружки с водой.