Логово

Люди, может быть, они и нормальные, но время такое… Они могут забрать у нас последнее и оставить подыхать. Или выкинуть на мороз.

– У тебя есть что-то конкретное на них? – староста близоруко прищурился.

– Только чутье.

Возможно, Семеныч хотел ответить грубо, вроде: «Ну так засунь себе это чутье в одно место», – но в последний момент сдержался.

– Не суди других по себе, – произнес он вместо этого. – Может, ты и смог бы забрать последнее. Но я этим пацанам верю.

Как потерпевшему кораблекрушение хочется встретить живых людей, так и всем жителям поселка хотелось в кои-то веки найти товарищей по несчастью.

– Почему они ушли из своего бункера?

– А хотите, я расскажу? – услышали они хриплый женский голос.

Как и прошлой ночью, Малютин чуть не подпрыгнул. Вот что значит – нервы на взводе.

Позади них стояла Олеся Сабитова. Ей было около сорока, но выглядела она именно на свой возраст, а не старше, что теперь было редкостью («ведьма», – шептались о ней женщины).

– Олеська! – сделал зверское лицо Семеныч. – Ты что, подслушиваешь?

– Да вы же сами сказали мне пол здесь помыть, – уперев руки в бока, произнесла женщина.

– А… точно, – вспомнил староста. – Но какого лешего ты подкрадываешься? У нас, может, важный разговор.

– Да я же не просто так. Хотела, это самое, поделиться жизненными наблюдениями.

– Какими еще наблюдениями?

– Жизненными. Ко мне тут, Семеныч, один сержантик приклеился вчера. Все смотрел, глазами буравил, а потом прям так и сказал: хочу, мол, тебя. А мой-то, последний, помер в позапрошлом году. С тех пор – постель холодная.