Логово

И только все собрались поесть, как произошло то, чего они меньше всего ожидали: в сером небе за окном расцвели один за другим два огня, похожие на кометы, оставляющие за собой дымный хвост. Семеныч узнал в них сигнальные красные ракеты.

А через пару минут они, снова расхватав оружие, услышали шум моторов.

Случилось то, чего не было уже много лет. К Мирному приближались несколько автомобилей.

Интерлюдия 7

Эксперимент, день четырнадцатый

Июнь 2013 г."

"В этот раз его поместили не на привычный уже хирургический стол, а посадили в кресло, похожее на зубоврачебное.

– Ну, как мы себя чувствуем?

Он попытался ответить бодро, но язык, будто криво пришитый к нёбу суровыми нитками, не слушался.

– Нормально, – с трудом прошипел он.

Одно он знал точно. С ним что-то происходило. Он менялся.

– Контейнер для образца, – обратился старший из врачей-убийц к младшему.

– Подождите, подождите… у меня в этой коробочке мой завтрак из столовой.

– Да клади прямо сверху. Почти не отличишь от столовских пельменей.

– А вам не кажется, что ткань эпителия вот здесь визуально напоминает кутикулу артроподного типа? Продукт выделения гиподермы…

– Да ты не умничай, а режь. Образцов много не бывает. Все равно у него регенерация такая, что через два дня…

– А вот для этого слоя потребуется декальцинация. Микротом не разрежет. Тут пила нужна.

– Это не кость, а вкрапление затвердевшего белка. Почти хитин. Из него, наверное, теперь можно хитозан получать, как из панциря камчатского краба.

Вот так, чередуя натянутые шуточки с непонятной научной тарабарщиной, эти товарищи взяли у него несколько очень болезненных проб.

Острый скальпель или ланцет взрезал его кожу в нескольких местах. Именно там, где он несколько дней назад почувствовал странное онемение.

– Возьмите отсюда. Здесь изменения тканей наиболее выражены…

– Приготовьте препараты всех проб… Все, пациент, можете быть свободны, идите домой и отдыхайте.

«Издеваются, сволочи».

Живым.

И опять ему послышался крик, раздавшийся где-то далеко, переливающийся ультразвуком, в котором звенели эмоции боли и ненависти.

Он заметил, как люди в халатах переглянулись. А еще этот крик заставил его самого почувствовать себя очень неуютно. Словно что-то внутри него тоже откликалось на этот зов.

Вернувшись в свою камеру, Скляров, повинуясь какому-то странному чувству, прильнул ухом к трубе.