Логово

Двое из них тащили третьего, заломив ему руки. Четвертый – Николай узнал в нем Жигана – нес в вытянутых руках топор.

– Что за кипеш? Пожар, что ли? – спросил недоумевающий биолог.

– А, это ты, Микроскоп. Какой-то долбанутый день… Тимофеев жену зарубил. Идем его старосте сдавать.

– Да ты что? Топором? Насмерть?

– Наповал, прямо между глаз.

«И еще на одного человека меньше стало. Эдак скоро нас совсем не останется», – промелькнуло в мыслях у Малютина.

– Вот к чему супружеская жизнь приводит, – вслух сказал он и добавил, не обращаясь ни к кому:

– Вот видишь, Марина.

Мысли его уже потекли, поэтому он не стеснялся держать душу нараспашку перед чужим и неприятным ему человеком – первый признак.

Но Жигану было, похоже, не до шуток.

– Он отпирается. Несет какую-то туфту. Говорит, что йети видел. Йети! Снежного человека. И не одного. Прикинь? «Эти» – так он его называет. Как убивал, не говорит. Мы его почти голым, в майке и труселях, на улице поймали. С топором.

– Да я только сто грамм… Там у ворот на меня что-то накатило. Как будто пиявка к мозгу присосалась. Тянет и тянет… От этого и хреново. Алкоголь ни при чем.

– Ага, знаем мы. Сто плюс минус литр. Пиявка… Иди отоспись. А то свалишься на улице – и хана. Воспаление легких. Вон как погода шепчет…

– Да ты прям мать Тереза и папа Римский в одном флаконе.

Придя, наконец, домой и отгородившись от мира непроницаемой перегородкой, Малютин тут же бухнулся на кровать, которая жалобно скрипнула под его весом. «Проклятый матрас совсем продавился», – буркнул он про себя.

Он укрылся тем же старым одеялом, сунул под голову подушку, из которой лезла набивка. Простыня была, как и все вещи, потрепанная и застиранная.

Уснуть ему удалось не сразу, несмотря на выпитую порцию aqua vita (перорально, как говорят фармацевты) и таблетку снотворного, которое вообще-то не стоило мешать со спиртным. Да в любом случае, нечто, произведенное в 2012 году, пить в 2033-м было нежелательно.