Логово

Он перетащил три самые тяжелые коробки, когда внезапно раздался противный, режущий слух, звук электрического звонка.

– Что это? – Малютин мигом выбежал из подвального этажа.

– Сигнал тревоги. – Марина склонилась над пультом. – Такой звенит здесь, когда кто-то открывает снаружи ворота. Жалко, что камер нет.

– Это могут быть только Колосковы. В Клубе тоже его услышали?

– Там я проводку разобрал, – вклинился в разговор Вася. – Сгнила.

– То есть, кроме нас, никто не в курсе? – быстро сориентировался биолог. – Мы ближе всего к выходу, мы и проверим.

Сам он подхватил стоящий в коридоре в специальной стойке карабин. Не забыли они взять и фонари, налобные. Без них снаружи нечего было делать даже вечером.

Одевшись, оба выбежали в шлюз. Дождавшись, когда Василий закроет внутреннюю гермодверь, Малютин повернул штурвал наружной.

***На улице ощутимо похолодало. Снежная крупа падала на прозрачную крышу «трубы». Тусклый свет из окна склада почти не разгонял темноту, прорезая в ней лишь узкую дорожку.

Ближайшие ворота были в ста шагах отсюда. Снаружи их можно было открыть ключами, связку которых их группа нашла в поселке, когда несколько лет назад пришла сюда.

Стемнело еще не окончательно, и на фоне белесой стены хорошо выделялся прямоугольник распахнутой двери.

Но никого рядом не было.

– Да где же они? – Малютин был уверен, что это вернулись охотники.

– Гляди! – Василий указал в сторону стены, чуть левее ворот.

Там, прислонившись к бетону, сидел на земле человек в защитном костюме.

– Никитич, ты, что ли? – Малютин узнал его синий прорезиненный костюм, импортный, с какого-то химического производства. Больше ни у кого такого не было. – Никитич! Ты живой?

Костюм сидящего был заляпан, будто человек в нем полз по грязи. Именно поэтому они не сразу его заметили.

Дыхательная маска сбилась набок, рюкзака за спиной не было.

Старик поднял на них глаза.

Он был жив и находился в сознании. Глаза его были открыты – страшные, отсутствующие. Зрачки расширены, как бывает от страха или шока, и на свет фонаря почти не реагировали. Кожа лица была землистой.

– Пошли! – встряхнул его биолог. – Обопрись на нас.

Похоже, на роду у него написано было быть нянькой для всяких покалеченных.