Логово

Он немного разбирался в психологии и знал, что с людьми определенного типа – будь то уличные хулиганы или люди, имеющие отношение к власти, – лучше вести себя так, будто у тебя есть непоколебимая уверенность в себе. Даже если ее нет. И тогда это убеждение может передаться им.

– Посиди тут немного. Найдем еды и воды. И твоему братцу тоже.

– Николай! Малютин, – услышал он голос полковника. – Есть разговор.

Он повернулся, ожидая каких-то неприятных замечаний, но по лицу Бунчука понял, что тот не собирается его в чем-либо обвинять, а наоборот, нуждается в его помощи.

– Что будем делать?

Они уселись на деревянные ящики, в которых раньше хранились противогазы. Несколько бойцов, включая Воробьева, сели рядом. Токарев демонстративно не стал к ним подходить, а продолжал ходить из стороны в сторону, делая широкие, как у журавля, шаги.

«Чудны дела твои, Господи».

Малютин с удивлением наблюдал за изменением своего статуса. Еще недавно он был пленником, чуть ли не смертником.

Да, Николай рассказал о том, как спасся, не уточнив, что побывал в лаборатории и увидел там много интересного. Рассказал, как прикончил тварь. Все это вкупе с его предыдущими заслугами и аурой колдуна-шамана в глазах этих не очень образованных людей сработало как магнит, и роль неформального лидера, похоже, перешла к нему.

При столкновении с неведомым они, как дети, не хотели оставаться одни. И вот уже его спрашивают, что делать, – как «взрослого», человека от науки, чье слово имеет вес. Хоть он и не был академиком – только кандидатскую защитил…

А ему теперь шили лавры первого ксенобиолога, зоопсихолога и патентованного борца против нечисти.

«Ну шо, не будем их разочаровывать. Как там говорил Остап Бендер… черт, не помню, как говорил. Ну да ладно».

– План простой, как два пальца.

– И где, интересно? – Токарев остановился рядом с ним.

– В дверь, через которую мы сюда попали. Я видел лопаты, кирку, ломы. Можно отвлечь их шумом, будто мы пытаемся прокопаться через завал до эвакуационного выхода. Если я правильно понимаю их мышление, они съедят эту наживку и соберутся ждать нас там.

– А если не съедят наживку?

– Тогда съедят нас. Но никто вам сейчас не даст никаких гарантий, вы не в банке.