Логово

Пролезла голова – значит, пролезет и все туловище. Так было раньше всегда. Но в этот раз набитое мертвечиной брюхо сыграло с ней злую шутку. Просвет люка оказался слишком узким. Через секунду стая с глухим рыком набросилась на нее и, впившись сразу в четырех местах, грубо вытащила на свет, не прекращая рвать зубищами и полосовать когтями. Вскоре живот ее лопнул, исторгая свое содержимое, а кто-то перегрыз ей и позвоночник. Последний раз дрыгнулась оторванная половина туловища, откушенный облезлый хвост исчез в пасти вожака.

И только покончив с живой добычей, они обратились к мертвой. И если «крыса» была им на один зуб, то труп упыря позволил наесться до отвала.

Пообедав, псы так отяжелели, что остались на том же месте. Животные улеглись, обнюхивая друг друга и почесываясь, совсем как обычные дворовые блоховозы. На самом деле каждый из них выглядел как кошмарный сон дог-хантера, и дело было даже не в их размере. Под их шкурами, которые были черными, будто их долго жгли адским огнем, бугрились чудовищные мышцы.

Вот один из стаи опустил широкую пасть к луже с мутной маслянистой водой, которая скопилась тут после вчерашнего дождя, и принялся лакать ее, высунув длинный желтый язык.

Они не знали, что как раз в этот момент чьи-то глаза с вертикальным зрачком рассматривают их. Небесный охотник спикировал с крыши двадцатиэтажного здания, рухнул камнем в свободном падении.

Когда он расправил эти крылья, то стал похож на описанный в книгах по археологии вид «кетцалькоатль», но люди, ютящиеся в московской подземке, называли его просто птером, вычугой или демоном.

Схватив самую крупную из «собак», он так же, не выходя из фигуры высшего пилотажа, начал набирать высоту.

Однако «пес»-вожак не собирался так легко отдавать свою жизнь. Он бешено извивался и пытался цапнуть за кожистую лапу ухватившего его летуна.